— Тебе придется прятаться, Том, как изгою. И однажды они достанут тебя, так же... как Фрэнка.
— Ты только оттянул его смерть, Том... Но в конце концов они нашли его все равно, а Фрэнк... был Дону настоящим другом.
— Дружба ни хрена не стоит...
— Тебе придется прятаться, Том, как изгою. И однажды они достанут тебя, так же... как Фрэнка.
— Ты только оттянул его смерть, Том... Но в конце концов они нашли его все равно, а Фрэнк... был Дону настоящим другом.
— Дружба ни хрена не стоит...
Ветер мчит на юг, и вновь возвращается на север. Весь мир круговращение и ветер следует его круговороту. Все реки текут в море, однако море не переполняется. Вновь к истокам рек возвращаются их воды. То что было, это то что будет, что свершено, то будет свершено. Нет воспоминаний о бывшем, и не будет воспоминаний о том, что будет с теми, кто придет после нас.
Мне строчки эти Осипа по духу так близки,
Души Еврейской россыпи, боль грусти и тоски.
Под белым полотном бесплотного тумана,
Воскресная тоска справляет Рождество;
Но эта белизна осенняя обманна -
На ней ещё красней кровь сердца моего.
Ему куда больней от этого контраста -
Оно кровоточит наперекор бинтам.
Как сердце исцелить? Зачем оно так часто
Счастливым хочет быть — хоть по воскресным дням?
Каким его тоску развеять дуновеньем?
Как ниспослать ему всю эту благодать -
И оживить его биенье за биеньем
И нить за нитью бинт проклятый разорвать?
Не знаю, какой диагноз ставят врачи человеку, который не мерзнет тогда, когда должен мерзнуть.
— Это был всего лишь сон, да? — её голос звучал тихо, а на лице отразилась то ли грусть, то ли сожаление.
— Не знаю, что ты имеешь в виду, но, когда я пришел сюда, — он тяжело вздохнул, — Ты сидела здесь, приложив пистолет к виску.
— О, Фионна! Могут ли сны быть такими же реальными, как жизнь?
— Конечно же, могут! Сны реальны!
— Тогда, я буду ждать тебя по ту сторону сознания!
— Наши миры когда-нибудь обязательно встретятся, Ледяной Король!
— Я тоже это чувствую! И это чувство так сильно, что должно оказаться правдой.
Пользоваться жизнью [после смерти близких] им было совестно.
Особенно радостью забвения.
Надежда — вот самый злобный из тех демонов, что скрываются среди прочих неожиданных вещей в маленьком ящичке Пандоры…