Ох, уж эти дети только их и видели,
Пять минут и они сами без пяти минут родители.
Ох, уж эти дети только их и видели,
Пять минут и они сами без пяти минут родители.
Есть две вещи, которые я знаю о детях. Первое — они наше будущее, и о них нужно заботиться. Второе — они лживые маленькие засранцы.
Ребёнок не должен быть вундеркиндом. Он должен быть ребёнком. Важно, чтобы он не «засиделся» только в детях.
Она посмотрела мне в глаза. Она поняла. Ей было известно, что я разыскиваю сына, но не более того. Впрочем, этого было достаточно. Те, у кого есть дети, понимают, что этого достаточно. Что какая бы опасность ни угрожала тебе самому, ты просто отодвинешь ее на второй план.
Родитель сажает своего ребенка в золотую клетку, и все видят, что «золотая», и только ребенок видит, что «клетка».
— Ты ещё веришь в любовь?
— Не знаю, но нельзя заводить детей без любви. Дети хорошо чувствуют разницу.
Когда же вы со мной поиграете? Папа с работы — и сейчас же за книгу. А мама — барыня какая! — сразу стирать начала.
Эти дети не говорили «здравствуй» и не отвечали, когда с ними заговаривали. Несколько раз окликни такого ребенка — и он повернется, посмотрит на тебя и скажет что-нибудь вроде: «Закрой пасть, говнюк! Я тебя с первого раза расслышал».
С каждым ребенком все больше отказываешься от жизни для себя и смиряешься под гнетом забот, тревог, болезней и годов.
Слова и поступки, которыми мы раним сердце ребенка, из-за жестокости или по неведению, проникают глубоко в его душу и обосновываются там навсегда, чтобы потом, в будущем, рано или поздно, сжечь ее дотла.
Они (взрослые), как правило, хуже детей, потому что дети врут о простых вещах и ради простых вещей. А взрослые порой врут так сложно, что сами уже не знают, с чего начали и чего хотят.