Когда я был ребенком, особенной одежды у нас не было. Просто иметь одежду — уже было особенно.
А сама-то выглядит так как будто стрижет себя сама при свете свечки ножничками для маникюра.
Когда я был ребенком, особенной одежды у нас не было. Просто иметь одежду — уже было особенно.
А сама-то выглядит так как будто стрижет себя сама при свете свечки ножничками для маникюра.
— Мне не подобает ходить в старой одежде!
— А говорят, что настоящей красоте к лицу любое одеяние.
Оклад у нее секретарский, а таулеты сплошь заграничные. Как ей это удается — загадка.
На прошлой неделе я отговорила Камерон Диаз от покупки ужасающего свитера из ангоры. Тот, кто сказал, что оранжевый пришел на смену розовому, серьезно болен.
Когда не уверен в своём чувстве стиля, неловко даже выходить на улицу. Идёшь и думаешь: «А вон тот парень не надо мной смеётся?! И… и этот тоже! Даже солнце! Даже щенки!». И самому противно становится.
А есть и те, кто оценивает объективно, вроде «Ну ты сегодня и вырядился».
Очень неуютно всё время ассоциировать себя с тем, что носишь. Правильные и неправильные ответы, оглядывания, всё это лишь вопрос субъективности и объективности. В конце концов всё сводится к тому, хорошо ты в этой одежде смотришься или нет.
— Та девчушка, с которой ты ходил на выпускной... Как её там звали?
— Её звали «я не видел её уже 25 лет».
Итак, действительно ли костюм красит человека? Или же это человек украшает костюм? Полагаю, придётся спросить у «них».