Вывернутый наизнанку мир, его контуры — это же наше воображение о нем, сам по себе он, наверное, безвкусен и бесцветен, и кто-то его таким и видит всю жизнь, разве нет? Провидение ведет свою игру и вершит нашу судьбу, в которой каждый только сам может решить, что утрата, а что — счастье. И старость сама по себе, скорее всего, всегда одинакова, это мы окрашиваем ее в разные цвета, делаем ее мучительной, спокойной или еще какой-то…
— Это все Голливуд, — размышляла как-то моя лучшая подруга над причинами такого количества разбитых женских сердец. — В конце каждого фильма женщина уезжает с принцем в сказку. Все понимают, что полное фуфло, а в глубине души тем не менее надеются — а вдруг не фуфло? Всю жизнь мечутся в поиске именно такого счастья. Наступают на одни и те же грабли, страдают, клянут мужиков и снова ищут. Чтобы все как у всех. У кого «у всех» — непонятно. Ведь ни у одной никогда не было этого голливудского счастья. Но все его исступленно ищут.
В мире временных, постоянно сменяющих друг друга явлений всем людям хочется, чтобы их счастье длилось вечно, а страдания побыстрей закончились. Потому что если страдания будут продолжаться бесконечно, можно сойти с ума. И человеку нужен какой-то очень сильный стимул, чтобы этого с ним не произошло...
Иногда что-то случается и мне перестают сниться и дом, и сосны вокруг дома моего детства. Тогда я начинаю тосковать. Я жду и не могу дождаться этого сна, в котором я опять увижу себя ребенком и снова почувствую себя счастливым оттого, что еще все впереди, еще все возможно…
Я спросила у дедушки Зифуса, почему так произошло, что Зафар полюбил другую девушку и не женился на мне, а я осталась без пары, ведь на Зару такое бывает очень редко. Дедушка Зифус сказал мне, что у них в душах целые невидимые шары, а в моей душе невидимый шар разбился на мелкие осколки, и поэтому я должна его починить. И тогда я тоже смогу быть такой же счастливой, как и все на Зару, и кто-то сможет увидеть свет внутри меня и возродить в моей душе любовь. Я спросила, что нужно делать, чтобы починить свой невидимый шар. А дедушка сказал мне приходить сюда и смотреть на океан, а еще записывать свои мысли. И вот я сижу здесь и пишу их. Это скучно. Мои мысли густые и тягучие, как горячая карамель из соседней конфетной лавки. Только совсем не сладкие, а какие-то безвкусные.
И я молюсь, молюсь о той заре,
о том объятье — там, на пустыре,
о той дрожавшей на ветру косынке,
о мятой мальве, о дыханье трав,
о кратком счастье, что, со мной устав,
ушло навеки — вон по той тропинке.
Когда не с кем разделить горе – это ужасно, но настоящая катастрофа – когда не с кем разделить счастье.
Cлайд с цитатой