— Впечатляет. — говорит Лиам. — Если не снести ее, мы так и останемся узниками Сейма. Всегда были и будем...
Я тебя выучил, Харпер Маверик. Ты никогда не изменишься.
— Впечатляет. — говорит Лиам. — Если не снести ее, мы так и останемся узниками Сейма. Всегда были и будем...
— Я не хочу уезжать. — продолжает Лиам. — Говорят, там происходят ужасные вещи. — Здесь не лучше. — Но, ты пойми. Никто не возвращается, а те, кто когда-то сюда приехал — не в своем уме. — дрожащим голосом выговаривает Лиам. — Я не знаю, что там делают с людьми, промывают ли им мозги... — уставив взгляд на руки, Лиам умолкает. Он прав. С людьми в Котле действительно что-то не так. Они жестоки и безжалостны; они хладнокровно наблюдают за расстрелами. Иногда мне кажется, что им нравится смотреть, как кого-то убивают. Тела убитых на площади лежат неделями, пока мэр не распорядится их убрать. — Есть какая-то процедура... — задумчиво произношу я. — А с чего бы нас собирали! — поддерживает меня Лиам. — Камень всегда зарыт гораздо глубже, чем мы думаем. — ухмыляется он, и мрачно додает: — Однажды я проснусь кем-то другим. А я не хочу этого. Я хочу, чтобы мой разум оставался чистым.
Смиренное общество нельзя создать только принуждением и захватывающей силой идеи. Такое общество можно достичь исключительно с помощью контроля. Чтобы поддерживать систему и идеальный строй общества, прежде всего, нужно закладывать в умы такие качества как храбрость, бесстрашие, готовность самопожертвования и готовность вступить в смертельную схватку с опаснейшими врагами — с вредителями, которые деформируют правильный образ мысли в умах наших сограждан.
Ты же знаешь, как мне не нравятся программы. Вас тестируют на пригодность, будто вы лабораторные кролики. Им нужны лучшие из лучших, сильные из сильных... Люди не цветки — сорвал и выбросил, хоть они тоже увядают. Так не должно быть.
Война — это не способ защититься или доказать свою правду, война — это способ убить тех, кто с ней не согласен.
Это смельчаки, жившие надеждой. Сюда другие не пришли. Они не могли прожить свой час, лишь уповая. Они желали действовать, что-то изменить. И все, что им оставалось — бороться.
Он очень ревностно относится к своим вещам. Некоторые называют его жадным, но я считаю, что он просто хозяйственный.
Интересно, скучала ли она по мне хоть какую-то долю секунды? Вряд ли так сильно, как я, но мне бы хотелось знать, что мы попрощались не навсегда, а лишь переживаем временные затруднения, вскоре мы встретимся, и все наладится.