— Как твоя голова?
— Нужно пережить этот день.
— Клево. Начинай прямо сейчас.
— Как твоя голова?
— Нужно пережить этот день.
— Клево. Начинай прямо сейчас.
Visions, visions in my mind
They surround me with your love
When you are not around.
Leave me, just try to tell me
Why to spend an another day
Without you in my life.
— Как ты ничего не боишься?
— Кто тебе сказал?
— А чего ты боишься?
— Например… Например, скорпионов. Э-э… Одиночества. Боюсь остаться одна.
— Ну а ты?
— Всех этих тварей. А что, если внутри них люди? Пленники в теле, которое перестало их слушаться? Вдруг так будет со мной?
... С утра стояла по-августовски тёплая, пасмурная, но без дождя погода — самая моя любимая. Я никогда не любил ясных солнечных дней. Ясный день чего-то от тебя требует, хочет, чтобы ты был лучше, чем на самом деле, а ленинградский серенький денёк как бы говорит: ничего, ничего, ты для меня и такой неплох, мы уж как-нибудь поладим.
Будущее, безнадежное и безвыходное, однажды блеснувшее его уму и наполнившее его трепетом, с каждым днем все больше и больше заволакивалось туманом и, наконец, совсем перестало существовать. На сцену выступил насущный день, с его цинической наготою, и выступил так назойливо и нагло, что всецело заполнил все помыслы, все существо.
— Я хочу остаться здесь.
— Здесь небезопасно.
— Но это же наш дом.
— Мы найдем другой. Дом делают те, кто в нем живет.