— Я хочу остаться здесь.
— Здесь небезопасно.
— Но это же наш дом.
— Мы найдем другой. Дом делают те, кто в нем живет.
— Я хочу остаться здесь.
— Здесь небезопасно.
— Но это же наш дом.
— Мы найдем другой. Дом делают те, кто в нем живет.
— Я понял, что смерть заставляет людей делать странные вещи.
— Да, это действительно влияет на людей таким образом.
— Он говорил с могилой, Джо.
— Ну, все люди по-разному справляются со смертью, понимаешь? Для этого нам нужны такие места. Поэтому мы хороним своих любимых, устраиваем похороны. Это больше нужно не тем, кто ушел, а тем, кто остался.
— Почему?
— Чтобы попрощаться, но все еще чувствовать близость. Больше ничего мы не можем сделать. Ведь мы не можем их вернуть, Сэм. Даже, если очень хотим.
Как ты ухитрилась дожить до семнадцати лет с такой тягой к опасному время препровождению?
— Это же дом с плохой репутацией?..
— Мой дом респектабельный, но гораздо более опасный.
Дом и семья в любом мире самое важное, что только может быть у любого разумного. Деньги? Счастье? Всё это прилагается, если у тебя надёжные тылы, место, куда можно вернуться к любимой, детям, родителям. Дом, где тебя всегда ждут.
— Вы двое лучше всех должны понимать, что внешнее благополучие бывает обманчивым. Джон признавался мне, что дела его дома шли не важно, он не вдавался в подробности, однако обычно предпочитал провести пару лишних часов на работе, а не идти домой.
Ты, Добрыня, давай тоже женись, и женись на местной. Вот тогда и поймешь всю прелесть семейной жизни. Женщина здесь слова поперек мужчине никогда не скажет и истерику глупую никогда не устроит. Мужчина — это воин и добытчик, женщина — мать и дом хранит. Никакого феминизма и бабских слюней. Скажу ей пару слов, и она через пять минут соберет мне узелок в дорогу. А потом проводит, и проводит так, что уйду с легким сердцем.