— Это было так страшно!
— Ты сбежал, рискуя жизнью, просто ради того, чтобы съесть один гамбургер?
— Эй, сдурела? Я же жизнью рисковал. Съем, по крайней мере, три.
— Псих.
— Это было так страшно!
— Ты сбежал, рискуя жизнью, просто ради того, чтобы съесть один гамбургер?
— Эй, сдурела? Я же жизнью рисковал. Съем, по крайней мере, три.
— Псих.
Арчи – с его разговорами о том, что он хотел бы переродиться моими стрингами, – был, по меркам австралийских рокеров, романтичен донельзя... но какая, к черту, романтика, если секс такой, что нужны асбестовые презервативы?
— Он запер дверь, он нас закрыл!
— Ну и что, так романтичней, или вы не любите романтики?
— Какая романтическая страница коммерческого эпоса! — воскликнул я.
— Не правда ли? Ax, mon ami, когда же вы поймете, что ослепительные красотки с золотистыми локонами не единственный источник романтики? — хотя, нет, я ошибаюсь: это же рыжие волосы вечно не дают вам покоя.
Только не думай, что её любовь благотворно влияла на Ролли — это всё романтическая чушь. Вода, может, и точит камень, но на это уходят сотни лет. А люди столько не живут.
— Знаешь, я всегда принимал закаты как должное. Может, потому, что знал, что увижу их миллионы. Но даже если ты что-то видишь каждый день, оно не перестаёт быть особенным, да? Если честно, я думаю, именно по таким вещам мы и будем больше всего скучать.
— Мхм. Ага. Знаешь, я... я думаю о закатах, о том, как солнце сядет, а значит, будет темно, и тогда нам придётся спать... спать тут в лесу, который...
— Я могу... могу насладиться моментом?
— Да, можешь.
— Всего секунду.
— Да, насладись моментом. А пока ты наслаждаешься, я пойду добуду белку на ужин.