Дмитрий Львович Быков

Одной из самых устойчивых легенд прошлого столетия — наряду с психоанализом, кейнсианством и структурализмом — является легенда о пиаре, с которой пора наконец покончить.

Я и по сей час не верю, что кто-нибудь из серьезных социологов способен допустить этот парадокс: будто бы потребитель, если ему пятнадцать раз за два часа, прерывая хороший фильм, расскажут о достоинствах масла «Рама», приобретет именно это масло и не возненавидит его. Думаю, он возненавидит даже вологодское. Повторение — мать отвращения.

0.00

Другие цитаты по теме

А вот теперь что касается Достоевского. Это долгий будет ответ. Простите меня. Я когда-то назвал Достоевского первым поэтом и пророком русского фашизма и не раскаиваюсь в этом. Что имеется в виду? Фашизм — это не нацизм, хотя по этой части у Достоевского были серьёзные грехи. Антисемитизм — это всё равно стыдно. И это не, допустим… Фашизм — это вообще не идеология, фашизм — это состояние, причём состояние иррациональное. Ненависть Достоевского ко всякой национальности и прежде всего к [Николаю] Чернышевскому, и прежде всего к «разумному эгоизму», она имела те же корни, какие имеет иррациональная, экстатическая, оргиастическая сущность фашизма — это наслаждение быть плохим, это инстинктивное, интуитивное одобрение худшего нравственного выбора. Фашист всегда ведёт себя наихудшим образом, и испытывает от этого наслаждение. Фашист знает как надо, но именно нарушая это, избавляясь от химеры совести, он испытывает примерно такое же наслаждение, какое испытывает Джекил, когда из него выходит Хайд.

У нас всегда есть ожег, которого мы боимся коснуться. Мы ведь всегда знаем, что что в сознании есть темное ядро, которого мы не касаемся. Мы не знаем что это — детская травма, или страх перед будущим, или какая-то память, которую мы вытеснили. Но мертвая зона есть в любом сознании.

«Реклама — это средство одурачивания покупателей». Большая советская энциклопедия. Но это их, капиталистическая лживая реклама! Наша, советская, правдивая — двигатель торговли.

Рекламную деятельность можно описать как науку привлечения внимания людей с целью получения от них денег.

— Держу пари, что когда я умру и явлюсь к небесным вратам, то и там меня встретит плакат: «Вход в небесное обиталище — пейте кока-колу!»

…Заглянуть на тот свет, чтоб вернуться на этот свет

И сказать: о нет.

Всё действительно так, как думает меньшинство:

Ничего, совсем ничего.

Нет ни гурий, ни фурий, ни солнечных городов -

Никаких следов:

Пустота пустот до скончанья лет,

И отсюда бред,

Безнадежный отчет ниоткуда и ни о ком

Костенеющим языком.

Опадают последние отблески, лепестки,

Исчезает видеоряд.

И поэтому надо вести себя по-людски,

По-людски, тебе говорят.

То есть терпеть, как приличествует мужчине,

Перемигиваться, подшучивать над каргой,

Всё как обычно, но не по той причине,

А по другой.

Экспансия красоты приводит к её девальвации: чего много, то дёшево. Ценятся добрые.

Для легенды данка, вроде меня, подходит только «Грань бесконечности»! Только самое чистое бритьё!

суть всей современной коммерции – надувательство.

Реклама основывается на идее счастья. А что такое счастье? Это запах нового автомобиля, это свобода — свобода от страха. Это рекламный щит у дороги, уверяющий Вас, что всё, что Вы делаете — это хорошо. И что с Вами всё хорошо.