Мэрилин Мэнсон

Почти все, кого я встречала в своей жизни, не понимали, что сатанизм состоит не в ритуальных жертвоприношениях, раскапывании могил и поклонении дьяволу. Дьявол не существует. Сатанизм — это поклонение себе, потому что только ты ответственен за свои собственные добро и зло. Война христианства с дьяволом всегда была борьбой с самыми естественными человеческими инстинктами — потребностью в сексе, насилии и самодовольстве — и отрицанием принадлежности человека к миру животных. Идея рая — это просто христианский способ устроить на земле ад.

12.00

Другие цитаты по теме

Христианство — самая изощренная выдумка Сатаны, — подумал Симон. — Сотворить веру, где спасение столь же монотеистично, сколь вина полигамна.. до такого адского изобретения ещё никто прежде не додумывался.

Несмотря на то, что времена меняются и будут меняться всегда, человек в основе своей остается тем же. Два тысячелетия он нес наказание за то, в чем он не должен был быть обвинен вообще. Мы устали от недостатка заслуженных нами удовольствий жизни. Сегодня, как и всегда, человеку нужно насладиться здесь и сейчас, вместо того, чтобы ждать получения своих наград в раю. Так почему бы нам не заиметь религию, основанную на вольности? Несомненно, она согласуется с природой зверя. Мы более не немощные просители, трепещущие пред беспощадным «Богом», которому по большому счету плевать, живы мы или мертвы. Мы — гордые, уважающие себя люди, мы — Сатанисты!

Глядя на её невинный сон, кто мог бы сказать, что Богу принадлежит лишь половина этого прекрасного лица, другая же половина — Сатане?

Христианство есть религия любви, но судят о ней по злобе и ненависти христиан.

Волей Господа ты видишь меня Ангелом; но не забывай, что среди людей я – человек! В человеческом виде я двигаюсь со всем человечеством через бесконечные века: канцлерам и ученым, мыслителям и проповедникам, старым и молодым я являюсь в том образе, какого требует их гордость или порок, и для всех я желанен! Но от чистых сердцем, высоких в вере, совершенных в стремлении я отступаю с радостью, ничего не предлагая, кроме почтения, ничего не прося, кроме молитвы! Таков я есть, таковым я должен вечно быть, пока человек по собственной воле не освободит и не искупит меня! Не ошибайся во мне, но знай меня! И выбирай свое будущее ради истины, а не из страха.

Человек, исповедующий внешний закон, есть человек, стоящий в свете фонаря, привешенного к столбу. Он стоит в свете этого фонаря, ему светло, и идти ему дальше некуда. Человек, исповедующий Христово учение, подобен человеку, несущему фонарь перед собой на более или менее длинном шесте: свет всегда впереди его и всегда побуждает его идти за собой и вновь открывает ему впереди его новое, влекущее к себе освещенное пространство.

Как говорили древние, если ангела не выпустить на волю, он превращается в дьявола.

Никто не поклоняется бессилию и безобразию; но одни признают силу и красоту, обусловленную добром, вечно пребывающие и действительно освобождающие своих носителей и поклонников от власти смерти и тления, а другие возвеличивают силу и красоту, отвлеченно взятые и призрачные. Если первое учение ждет своей окончательной победы только в будущем, то второму от этого не легче: оно уже побеждено — побеждено всегда — оно умирает с каждым покойником и погребено на всех кладбищах.

Если у вас плохое дыхание, то с вами никто не станет разговаривать. Если у тебя прыщи, то девчонки не будут спать с тобой. Это компания страха и потребление. Вот почему все на одной базе. Идея в том, чтобы напугать, тогда люди купят.

– Люцифер.

– Иафиил! Как житуха? Спокойно.

– Идеально. Кастиил, которого все разыскивают, одержим тем, кого все ненавидят.

– Я пришёл с миром. Хочу участвовать в движухе. Предложить руку помощи.

– Братья!

[Люцифер взрывает Иафиила]