Брежнев

— Вдова Михаила Андреевича Суслова звонила.

— Вдова? Чего хочет?

— Она насчёт увековечивания памяти Михаила Андреевича. Просит город Саратов в город «Суслов» переименовать. Он вообще под Ульяновском родился, но Ульяновск — сами понимаете...

— Ишь, чего захотела, — Саратов! Улицу там или проспект — ещё куда ни шло, а целый город, да ещё Саратов. Его именем надо калошный завод назвать — он же до самой смерти в одном пальто ходил и в калошах. Я однажды предложил на заседании политбюро — давайте, говорю, скинемся по червонцу и Суслову купим пальто.

— Нет. Увековечивание может быть только у первых лиц государства и то, только у тех, кто или до последнего дня был на посту или покинул этот пост добровольно. Запиши. Это сначала надо провести постановлением пленума, а потом решением Верховного Совета, чтобы обрело силу закона. А то у нас тут никаких Саратовых не хватит!

0.00

Другие цитаты по теме

— Михаил Андреевич, скажи откровенно, как ты себя чувствуешь?

— Я хорошо себя чувствую, Леонид Ильич.

— Хорошо себя чувствовать ты не можешь!

— Почему, Леонид Ильич?

— Да потому что тебе — восемьдесят лет! Не может человек в восемьдесят лет чувствовать себя хорошо. Кстати, что Владимир Ильич писал об этом возрасте?

— Он про этот возраст ничего не писал, Леонид Ильич. Он в пятьдесят четыре умер.

— Мне Никита сегодня снился.

— Какой Никита?

— Хрущев.

— А чего?

— А я откуда знаю? Взял и приснился. Хотя сегодня 17 лет, как мы его того… на пенсию проводили. Может, как-то приурочилось?

— Обидели вы его, вот он тебе и снится.

— Он сам кого хочешь обидит! Обидели его...

— Как дочь?

— Ничего, спасибо. Чего ей будет, корове? Опять ребёнка ждёт.

— Замуж вышла?

— Нет, так нагуляла.

— Скажи пожалуйста... где она их находит? Ты же говорил, что у вас в деревне мужиков почти не осталось — все в город съехали.

— Ой... Свинья, она, этого самого всегда найдёт.

— Это правда. Может тебе в город перебраться? Всё легче будет. С квартирой я тебе поспособствую, пока я у вас тут Генеральный секретарь.

— Леонид Ильич, ну если она в деревне, без мужиков, каждый год несёт, что тогда в городе будет?

— Не подумал. [смеются] Не подумал.

Вот все говорят, что я выдающийся. Это правда. Так оно и есть. Я выдающийся, потому что не может быть глава партии не выдающимся. Партия генеральным секретарём кого-нибудь не выберет!

— Ну, докладывайте про доклад. Чего я цитировать должен?

— Ну, естественно, Карла Маркса — три цитаты.

— Большие?

— Нет. Затем из Ленина — три, Владимира Ильича, и одна — из Тургенева Ивана Сергеевича. Ну это для оживления, если можно так сказать, для литературности доклада.

— Вот из-за таких, как ты, про меня анекдоты по всей стране ходят, после каждого пленума. Ты бы ещё из Библии цитату всунул! Вы что, в самом деле хотите меня дураком выставить? Все знают, что я книжки не читаю. Тургенева — изъять.

— Виктория, а ты почему в партию до сих пор не вступила?

— Как-то и не думала даже. Ты переезжал с места на место, мы — за тобой. Дети болели часто.

— Надо тебя в партию принять. Там тебе быстро мозги вправят. С твоими суевериями.

— Да я кого только не брил! И в ЦК, и в Политбюро!

— Я знаю, кого ты в ЦК не брил.

— Кого?

— Катьку Фурцеву.

Каждый самец любит хвастаться тем, что у него была куча адюльтеров. По факту у «среднестатистического самца» есть 1—2 случайных связи. Это максимум и за всю жизнь. Плюс пара проституток, которых самец купил из-за желания доказать сам себе, что он крут. Дотянуть цифру до хотя бы трёх — нет денег или душит жаба, — проще залезть на порно-сайт, и выпустить сексуальное напряжение бесплатно.

Для того чтобы прожить, нет никакой необходимости в прекрасном. Если отменить цветы, материально от этого никто не пострадает; и всё-таки кто захочет, чтобы цветов не стало? Я лучше откажусь от картофеля, чем от роз, и полагаю, что никто на свете, кроме утилитариста, не способен выполоть на грядке тюльпаны, чтобы посадить капусту. На что годится женская красота? Коль скоро женщина крепко сложена с медицинской точки зрения и в состоянии рожать детей, любой экономист признает её прекрасной.

И оказалось, что она беременна с месяц,

А рок-н-ролльная жизнь исключает оседлость,

К тому же пригласили в Копенгаген на гастроли его.

И все кругом говорили: «Добился-таки своего!»

Естественно, он не вернулся назад:

Ну, конечно, там — рай, ну, конечно, здесь — ад.

А она? Что она — родила и с ребёнком живёт.

Говорят, музыканты – самый циничный народ.

Вы спросите: что дальше? Ну откуда мне знать...

Я всё это придумал сам, когда мне не хотелось спать.

Грустное буги, извечный ля-минор.

Ну, конечно, там — рай, а здесь — ад. Вот и весь разговор.