— Михаил Андреевич, скажи откровенно, как ты себя чувствуешь?
— Я хорошо себя чувствую, Леонид Ильич.
— Хорошо себя чувствовать ты не можешь!
— Почему, Леонид Ильич?
— Да потому что тебе — восемьдесят лет! Не может человек в восемьдесят лет чувствовать себя хорошо. Кстати, что Владимир Ильич писал об этом возрасте?
— Он про этот возраст ничего не писал, Леонид Ильич. Он в пятьдесят четыре умер.
— Ну, докладывайте про доклад. Чего я цитировать должен?
— Ну, естественно, Карла Маркса — три цитаты.
— Большие?
— Нет. Затем из Ленина — три, Владимира Ильича, и одна — из Тургенева Ивана Сергеевича. Ну это для оживления, если можно так сказать, для литературности доклада.
— Вот из-за таких, как ты, про меня анекдоты по всей стране ходят, после каждого пленума. Ты бы ещё из Библии цитату всунул! Вы что, в самом деле хотите меня дураком выставить? Все знают, что я книжки не читаю. Тургенева — изъять.
Я не хочу думать про возраст, но кругом знаки. Кругом. Мне моя подруга недавно рассказала анекдот, а потом снова рассказала его же через пятнадцать минут. И самое обидное, что я это поняла когда уже смеялась второй раз.
Знаете, когда мне было лет двадцать и я плохо выглядела, я знала, что посплю и утром всё будет нормально. Сейчас это не работает. В 28 ты просыпаешься такая как-будто бы только что вернулась с пасеки.
От слёз растёкся макияж,
А от шампанского икнулось...
Молодость, ты всё же, мразь,
Ты не ушла, ты подло «смылась»...
Я не знаю, как воспитывать ребенка, потому что я сам еще ребенок. Вот когда мы играем в настольные игры, у меня нет цели чему-то ее научить, я просто хочу выиграть!
Она вообще не умеет проигрывать. Она сразу плачет. Я ее жалею, конечно, но у самого в голове: «Ты знала, с кем связываешься! Надо уметь читать правила! В пять лет пора уже!»
— Как тридцать шесть?
— Да, да, я моложе вас, Анатолий Ефремович, а на сколько я выгляжу?
— На тридцать... пять...
Cлайд с цитатой