— Сколько вам?
— Я ещё мальчик: мне пятьдесят.. с хвостиком.
Из вас кто-нибудь бывал в общежитии? Представьте себе — коридор, вот так комнаты-комнаты, жутко длинный, километров сто не меньше, а может и больше, и вот когда с другого конца кто-нибудь топает, то этот топот длится целую вечность, топ-топ-топ по голове круглый день. Топоумие от этого развивается неслыханное. Каждый второй топоумный.
— Ненавижу теплые сортиры, пыльные ковры и домашние тапочки. Я весь в молодости, а молодость во мне.
— Уйду в общежитие.
— Как тридцать шесть?
— Да, да, я моложе вас, Анатолий Ефремович, а на сколько я выгляжу?
— На тридцать... пять...
Я не хочу думать про возраст, но кругом знаки. Кругом. Мне моя подруга недавно рассказала анекдот, а потом снова рассказала его же через пятнадцать минут. И самое обидное, что я это поняла когда уже смеялась второй раз.
От слёз растёкся макияж,
А от шампанского икнулось...
Молодость, ты всё же, мразь,
Ты не ушла, ты подло «смылась»...
Я не знаю, как воспитывать ребенка, потому что я сам еще ребенок. Вот когда мы играем в настольные игры, у меня нет цели чему-то ее научить, я просто хочу выиграть!
Она вообще не умеет проигрывать. Она сразу плачет. Я ее жалею, конечно, но у самого в голове: «Ты знала, с кем связываешься! Надо уметь читать правила! В пять лет пора уже!»
— Хорошо. Сколько вам лет, мистер Губвиг?
— Двадцать шесть. Это важно?
— Мы любим давать читателям самую полную информацию. — мисс резник одарила его сладкой улыбкой — Ну и кроме того, это пригодится, если нам понадобится написать ваш некролог.
Cлайд с цитатой