— [крестится]
— Давно стал верующим?
— Перед этой операцией, сэр.
Вера была просто палкой, которая поддерживала человека, не давая ему оступиться, и помогая подняться на ноги, если он споткнулся и упал. Когда он был маленьким, его рассмешила история отчима про то, как обезьяна взяла палку в руки и стала человеком. С тех пор она ее уже не выпускала, из-за этого так и не распрямившись до конца, думал он сейчас.
— Но мы дали обещание Иисусу!
— Стэн, Иисус не имеет никакого значения, когда Мухаммед в игре!
Ведь вот до чего довели человека, сволочи! Ну конечно мне, как беспартийному, вся эта религия не воспрещается. Но всё-таки не очень, не так чтобы очень фигуристо у меня получилось... Небось нужда заставит — не только такое коленце выкинешь. Смерть-то, она не родная тётка, она всем одинаково страшна — партийному и беспартийному, и всякому иному прочему человеку.
Отец Хандан, преподаватель-суфий, объяснял им, что все религии — это реки, впадающие в одно море под названием любовь. «Доченька, эти люди тоже часть Творца. В них живёт любовь, но они её не слышат».
Я не верю в одного всемогущего и вездесущего бога, который сотворил и мир, и людей. У меня нет никакого религиозного кредо, но в одном я не сомневаюсь, что такие, как есть, — мы всего лишь шуты, которые замерли, на цыпочках, на краю обрыва... ЭТО Я ПОШУТИЛ!
И церковь из окна еще видна, вон там стоит, вздымается над крышей. Стоит давно, а кажется — летит. Летит над строем стираных рубашек, летит над жизнью, купленной в кредит, летит, летит и белым небом машет.
Вера становится религией только тогда, когда сплетается с правилами жизни, оценкой поступков, мудростью поведения, взглядом, устремлённым в будущее.
Cлайд с цитатой