— Но мы дали обещание Иисусу!
— Стэн, Иисус не имеет никакого значения, когда Мухаммед в игре!
— Но мы дали обещание Иисусу!
— Стэн, Иисус не имеет никакого значения, когда Мухаммед в игре!
— Жиртрест, ты же собирался покончить с собой?
— Я пытался! Я заснул в гараже в машине матери с включенным мотором.
— И чё, не умер?
— Долбаные гибриды, разве с ними сдохнешь?
Человека принимают в лоно церкви за то, что он верит, а изгоняют оттуда за то, что он знает.
Такое ощущение, что во всех предсказаниях конца света — надежда. Вдруг все же закончится, вроде пора уже, сколько можно? Надежда и страх. Заканчивайся уже, только скажи мне, что будет со мной, когда ты закончишься. В этот момент встают в полный рост разношерстные верования и религии, обещая испуганному человеку: «Ты будешь, ты продолжишься, ты не исчезнешь!». И люди хватаются за это обещание как за спасательный круг.
Быть в Церкви — это значит вступить на тесный и скорбный путь Христов, и как мало дерзающих на это! Сколь же легче сидеть «около церковных стен» на солнышке, слушать птичек и, покуривая, размышлять без особого труда об этой тесноте и скорбности. Такие мы, как бы верующие.
Сострадания достойны жрецы. Они не видели и не слышали своего Бога. Они устали ждать его. И свою усталость они величают верой. Как много в их глазах и словах утомленности. И не хотят они принять то, что нет места во всей вселенной, где нет их Бога.
Бывает, шо ты г'воришь кому-то, шо их верования неправильны, а они думают, будто ты г'воришь, шо их жизни неправильны и их правда тож' неправильна.
Я думаю, что если родители будут меньше беспокоиться о том, что их дети смотрят по телевизору и больше беспокоиться о том, что происходит в жизни их детей, то этот мир был бы намного лучше…
В Германии декларирование веры в своего Бога — не только вопрос свободы совести. Это также очень конкретная, выраженная в цифрах, запись в соответствующей графе бланка, куда в Германии заносятся сведения об уплате подоходного налога.