Да-а-а! Хорошая конура, большая… Не то, что у меня.
Человек собаке друг. Человек собаке друг!
Это знают все вокруг. Это знают все вокруг!
Понятно всем, как дважды два — нет добрее существа!
Лапу первым подаёт. Лапу первым подаёт!
Волю нервам не даёт. Волю нервам не даёт!
Ещё никто не замечал, чтобы хоть раз он зарычал.
Он не лает, не кусается, на прохожих не бросается.
И на кошек — ноль внимания! Вот это воспитание!
— Сыра хочешь?
— Ха! Спрашиваешь!
— Или котлету?
— Или котлету!
— А чего больше?
— А всего побольше. Побольше сыра и котлет побольше.
— Ну, это ж часы! Ты что, часов никогда не видел?
— Нет. А для чего они?
— Ну, это такая штука… Это такая штука, понимаешь… Часы. Они ходят.
— Как «ходят»? У них ведь лап нету, ни одной.
— Ну, как тебе объяснить? Ну это только так говорится, что они ходят, а на самом деле — они стучат-стучат, а потом начинают бить.
— А это что?
— Холодильник. Нужная, понимаешь, вещь. Положишь туда, например, сосиску, и она у тебя лежит сколько угодно.
— Х-м… У меня бы не лежала. Уж я бы с ней живо…
— Тебе хорошо живется, у тебя всё есть.
— Да-а… Я не жалуюсь.
— Хочу — котлеты ем. Хочу — кисель пью. Хочу — в окно смотрю. Хочу на этом… на трамк… на транзисторе играю.
— Ну и что? Веник, как веник.
— Что ты понимаешь в жизни. Тебе разве никогда этой штукой не перепадало?
— Хасинта, прости за разбитое зеркало...
— Ничего страшного, это всего лишь семь лет несчастий, они пролетят как один миг!
Все люди на свете с самого начала нарождаются вовсе маленькими. Но это ничуть не мешает им быть впоследствии большими тураками и великими некодяями...
— Адвокаты! Адвокаты! Если мне захочется услышать крики, вопли, ругань и брань, я съезжу на вечер к родным в Скарсдейл, ясно?
— Да, Ваша честь! [хором]
... известно, что никто не выделяет такую массу естественных зловоний, как благополучный человек. Что ему! щи ему дают такие, что не продуешь; каши горшок принесут — и там в середке просверлена дыра, налитая маслом; стало быть, и тут не продуешь. И так, до трех раз в день, не говоря об чаях и сбитнях, от которых сытости нет, но пот все-таки прошибает. Брюхо у него как барабан, глаза круглые, изумленные — надо же лишнюю тяжесть куда-нибудь сбыть. Вот он около лавки и исправляется. А в лавке и товар подходящий: мясо, живность, рыба. Придет покупатель: что у вас в лавке словно экстренно пахнет? — а ему в ответ: такой уж товар-с; без того нельзя-с. Я знаю Москву чуть не с пеленок; всегда там воняло.
Cлайд с цитатой