Да-а-а! Хорошая конура, большая… Не то, что у меня.
Человек собаке друг. Человек собаке друг!
Это знают все вокруг. Это знают все вокруг!
Понятно всем, как дважды два — нет добрее существа!
Лапу первым подаёт. Лапу первым подаёт!
Волю нервам не даёт. Волю нервам не даёт!
Ещё никто не замечал, чтобы хоть раз он зарычал.
Он не лает, не кусается, на прохожих не бросается.
И на кошек — ноль внимания! Вот это воспитание!
— Сыра хочешь?
— Ха! Спрашиваешь!
— Или котлету?
— Или котлету!
— А чего больше?
— А всего побольше. Побольше сыра и котлет побольше.
— Ну, это ж часы! Ты что, часов никогда не видел?
— Нет. А для чего они?
— Ну, это такая штука… Это такая штука, понимаешь… Часы. Они ходят.
— Как «ходят»? У них ведь лап нету, ни одной.
— Ну, как тебе объяснить? Ну это только так говорится, что они ходят, а на самом деле — они стучат-стучат, а потом начинают бить.
— А это что?
— Холодильник. Нужная, понимаешь, вещь. Положишь туда, например, сосиску, и она у тебя лежит сколько угодно.
— Х-м… У меня бы не лежала. Уж я бы с ней живо…
— Тебе хорошо живется, у тебя всё есть.
— Да-а… Я не жалуюсь.
— Хочу — котлеты ем. Хочу — кисель пью. Хочу — в окно смотрю. Хочу на этом… на трамк… на транзисторе играю.
— Ну и что? Веник, как веник.
— Что ты понимаешь в жизни. Тебе разве никогда этой штукой не перепадало?
— ... мне нравится учить, у меня это здорово получается.
— Да кто бы сомневался. Но ты же знаешь, что об этом говорят?
— Нет, просвети меня.
— Ну, кто умеет... и так далее...
— Нет, извини, никогда не слышала. Ну так что там дальше?
— Ладно. Те, кто умеет, делают. Кто не умеет, учит.
— А те, кто учит, говорят: «Да пошел ты!»
Конному всаднику. С лошадью следует обращаться как с женой: надо делать вид, что ты ей доверяешь.
И оказалось, что она беременна с месяц,
А рок-н-ролльная жизнь исключает оседлость,
К тому же пригласили в Копенгаген на гастроли его.
И все кругом говорили: «Добился-таки своего!»
Естественно, он не вернулся назад:
Ну, конечно, там — рай, ну, конечно, здесь — ад.
А она? Что она — родила и с ребёнком живёт.
Говорят, музыканты – самый циничный народ.
Вы спросите: что дальше? Ну откуда мне знать...
Я всё это придумал сам, когда мне не хотелось спать.
Грустное буги, извечный ля-минор.
Ну, конечно, там — рай, а здесь — ад. Вот и весь разговор.
На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:
«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»
Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»
Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»
И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…
Cлайд с цитатой