— Ну, это ж часы! Ты что, часов никогда не видел?
— Нет. А для чего они?
— Ну, это такая штука… Это такая штука, понимаешь… Часы. Они ходят.
— Как «ходят»? У них ведь лап нету, ни одной.
— Ну, как тебе объяснить? Ну это только так говорится, что они ходят, а на самом деле — они стучат-стучат, а потом начинают бить.
Человек собаке друг. Человек собаке друг!
Это знают все вокруг. Это знают все вокруг!
Понятно всем, как дважды два — нет добрее существа!
Лапу первым подаёт. Лапу первым подаёт!
Волю нервам не даёт. Волю нервам не даёт!
Ещё никто не замечал, чтобы хоть раз он зарычал.
Он не лает, не кусается, на прохожих не бросается.
И на кошек — ноль внимания! Вот это воспитание!
— Сыра хочешь?
— Ха! Спрашиваешь!
— Или котлету?
— Или котлету!
— А чего больше?
— А всего побольше. Побольше сыра и котлет побольше.
— А это что?
— Холодильник. Нужная, понимаешь, вещь. Положишь туда, например, сосиску, и она у тебя лежит сколько угодно.
— Х-м… У меня бы не лежала. Уж я бы с ней живо…
— Тебе хорошо живется, у тебя всё есть.
— Да-а… Я не жалуюсь.
— Хочу — котлеты ем. Хочу — кисель пью. Хочу — в окно смотрю. Хочу на этом… на трамк… на транзисторе играю.
— Ну и что? Веник, как веник.
— Что ты понимаешь в жизни. Тебе разве никогда этой штукой не перепадало?
— Мать, а ведь нам часы на кухне придется менять.
— Почему?
— Испортились, — пояснил папа, не сводя с меня взгляда. — Представляешь, слышу: «Бом-бом!» четыре раза, мат… «Бом-бом!» еще два раза, ехидное хихиканье, «Дзинь!» и снова протяжный такой «Бом!» четыре раза. Молчание. Голос: «Скоко было-то? А-а-а, ну тогда „Бом!“» и еще два раза «Бом-бом!» После чего раздался жуткий грохот в коридоре, где было «Бом», «Блям» и долгий перечень неприличных высказываний. Так вот я и говорю: испортились часы.
А что делают часы, если не отмеряют время, данное нам для сотворения самих себя, для открытия внутри себя того, о чём мы и не подозревали?
Дружу с детьми и чудесами
И верю в добрую молву.
Не наблюдаю за часами,
А просто счастливо живу.
Кто-то плачет всю ночь.
Кто-то плачет у нас за стеною.
Я и рад бы помочь —
Не пошлет тот, кто плачет, за мною.
Вот затих. Вот опять.
— Спи,— ты мне говоришь,— показалось.
Надо спать, надо спать.
Если б сердце во тьме не сжималось!
Разве плачут в наш век?
Где ты слышал, чтоб кто-нибудь плакал?
Суше не было век.
Под бесслезным мы выросли флагом.
Только дети — и те,
Услыхав: «Как не стыдно?» — смолкают.
Так лежим в темноте.
Лишь часы на столе подтекают.
Кто-то плачет вблизи.
— Спи,— ты мне говоришь,— я не слышу.
У кого ни спроси —
Это дождь задевает за крышу.
Вот затих. Вот опять.
Словно глубже беду свою прячет.
А начну засыпать,
— Подожди,— говоришь,— кто-то плачет!
Cлайд с цитатой