— Выжила все-таки.
— А как же, — подтвердила я и выразительно поежилась. — Перспектива стать скелетом-полотером оказалась настолько ужасна, что я просто не смогла умереть.
— Выжила все-таки.
— А как же, — подтвердила я и выразительно поежилась. — Перспектива стать скелетом-полотером оказалась настолько ужасна, что я просто не смогла умереть.
— Сроки поджимали, а потому я решил, ну… в общем, забрать эту вещь самостоятельно.
– Украсть, что ли?
– Не буду оспаривать терминологию...
— Какого Грента ты помер?
— Мне жаль, Артур. — Светловолосый высший развел руками. — Я не специально. Эти эльфы…
— Да плевал я на эльфов! — Арт ругнулся. — Из-за тебя, поганца, я спор проиграл. Ведь утверждал Виан, что ты обязательно сдохнешь, если вернешься обратно в Леорию! А я, дурак, был уверен в твоей везучести. И вот результат: теперь вместо брата годовую налоговую отчетность по Вайленбергу разбирать придется!
— Я хочу извиниться за то, что другие вампиры сделали со Стефаном, за похищение, за пытки... Этого не должно было случиться.
— Вы там играли в Дом-2 с половиной вампиров из гробницы, причем реально взбешенных. И что, вы думали, должно было произойти?
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
Пьян! Разве я на это жалуюсь когда-нибудь? Кабы пьян, это бы прелесть что такое — лучше бы и желать ничего нельзя. Я с этим добрым намерением ехал сюда, да с этим добрым намерением и на свете живу. Это цель моей жизни.
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…