Стивен Кинг. Тёмная Башня II: Извлечение троих

Другие цитаты по теме

Бессердечное существо — это существо, не умеющее любить, а существо, не умеющее любить,  — это животное. Зверь. Если бы быть только зверем, это еще можно как-то вынести, но человек, который стал зверем, должен будет потом расплатиться за это, и плата будет страшна… но что, если ты все же достигнешь того, к чему так стремишься? Что, если ты, бессердечный, возьмешь приступом Темную Башню и покоришь ее? Если в сердце твоем нет ничего, кроме тьмы, что тебе остается, как не превратиться из зверя в чудовище? Добиться своей вожделенной цели, будучи зверем, – в том была бы какая-то горькая ирония, это все равно что рассматривать слона через увеличительное стекло. Но добиться своей цели, будучи чудовищем…

Не нравилось ему, что его называют зверем, но он не мог утверждать, что чем-то от него отличается: кислород и пища — внутрь, углекислый газ и дерьмо — наружу, чем не зверь?

Как какой-нибудь дурень из Техаса надумал съездить в городок Задницу Засвербило, что в штате Аляска, только карты дорог у него нет и что туда ходит, он тоже не знает.

Поля продают,

Дома продают,

Пьют вино беспробудно...

Так гибнут люди в деревне моей.

Что же сердце тянется к ним?

Какое там все по-прежнему, без него все не так, ей его недостает, у нее внутри дыра, и ветер, еще более холодный, чем прилетает из Йеллоунайфа, теперь продувает ее насквозь, а мир — такой пустой, настолько лишен любви, когда нет никого, кто выкрикивает твое имя и зовет тебя домой.

Доводы против безумия проваливаются с мягким шуршащим звуком/слой за слоем...

Что первично — желание умереть или безумие? То, что я жива — это безумие, то, что я не хочу жить — это нормально.

Географ сошел с ума совершенно неожиданно: однажды он взглянул на карту обоих полушарий и не нашел на ней Берингова пролива. Весь день старый учитель шарил по карте. Все было на месте: и Нью-Фаундленд, и Суэцкий канал, и Мадагаскар, и Сандвичевы острова с главным городом Гонолулу, и даже вулкан Попокатепетль, а Берингов пролив отсутствовал. И тут же, у карты, старик тронулся. По имеющимся у авторов сведениям, на карте, которая свела с ума бедного географа, Берингова пролива действительно не было. Отсутствие пролива было вызвано головотяпством издательства «Книга и полюс».

По-прежнему он иногда встает и качает головой, и докладывает, как он устал, но это уже не жалоба, не оправдание и не предупреждение — все давно кончено; это как старинные часы, которые времени не показывают, но все еще ходят, стрелки согнуты бог знает как, цифры на циферблате стерлись, звонок заглох от ржавчины — старые ненужные часы, они еще тикают и хрипят, но без всякого смысла.

Кто-то полз к воде — ветхий старенький причал,

Был в его судьбе, как начало всех начал.

За собой тащил свою мокрую тетрадь,

Из последних сил что-то пробовал писать.

А затем нырнув, скрылся под водой.

Зашумел прибой, унося его с собой.

Мир менялся на глазах.

Зов стихий в людских сердцах

Посеял первобытный страх, посеял страх.

Самого Дагона сын

Из морских пришел глубин -

То был судьбы недобрый знак, недобрый знак.

Каждый день в умах росло Необузданное зло.

То был судьбы недобрый знак, недобрый знак.

Все прокладывали путь к морю сквозь иную суть.

То был судьбы недобрый знак, недобрый знак.

Новой рассы молодой Вид родился под водой.