Нас не любили, потому что мы делали то, что хотели. Мы были свободны, я сейчас свободен, а они нет.
Мама говорит, что если он не перестанет шляться и ругаться матом, она перестанет его кормить, а бабушка постоянно ворчит, какой он худой, и пичкает его пирожками.
Они на самом деле тоже хотят быть такими, сумасшедшими и безбашенными, но их останавливают выдуманные ими же всеми границы. Вот они и ненавидят меня за то, что я могу так делать...
— Что ты делаешь в этом кабинете? — спросил он, немного хмурясь.
— Ничего, сижу, рисую, музыку слушаю. Мне же надо где-то быть — сказал он, глядя куда-то в сторону, и Фрэнк прекрасно понял это «мне же надо где-то быть».
«Мне же надо где-то быть, чтобы в меня не плевались на переменах. Мне же надо где-то быть одному».
— ... можешь приходить ко мне на переменах. Будем где-нибудь быть вместе.
— Нееет, – прошептал Фрэнк, – ты этого не сделаешь.
— Конечно, нет! – воскликнул Джерард. – Мы это сделаем.
А в конце всегда — звук уходящих шагов.
Провожу свое счастье в замочную скважину.
Оставаться — романтика для дураков,
Мы с тобой для такой ерунды слишком важные.
Тут стандартный набор: пара битых сердец,
Миллионы стихов, в каждом «время не лечит»,
Жирным шрифтом написано слово «конец»,
А под ним мелко-мелко: «я жду скорой встречи».
Что такое свобода? Раскрытая дверь,
И в нее мое счастье уходит из дома.
Я скажу, что забуду, но ты мне не верь.
Эта ложь тебе, кажется, слишком знакома.
Ты оставишь мне грусть и билет в никуда;
Я — остывший латте и записку в два слова:
«Если счастье — не ты, то любовь — ерунда.
Дай нам бог, никогда не увидеться снова».
Свобода начинается со слова «нет», когда ты упрямо мотаешь головой, утираешь ледяной пот и встаешь один против всех.
Изучение повадок зверей, заключённых в маленькие клетки, натолкнуло меня на мысль провести параллель между зверинцем и городом. Я увидел в этих пленниках вольеров тех замкнутых и скованных городских жителей, которых каждый день встречаю на улицах.
Любопытно, что с тех пор стало набирать силу некоторое недовольство сложившейся ситуацией: зародилось и росло год от года движение за освобождение зверей. Всё больше людей считали заключение животных за решётки неправильным, и количество посетителей зоопарков снизилось до рекордной отметки. В какой-то степени это связано с тем, что общество начало понимать необходимость заботы о «братьях наших меньших», но мне всё-таки кажется, что это символ неумолимого прогресса, молчаливое осознание необходимости заботы о других пленниках вольеров обитателях зверинца людского. Не оттого ли мы так страстно желаем выпустить львов и слонов на свободу, что сами в душе стремимся вырваться из тех клеток которые построили для себя в наших стремительно растущих городах?
Свобода лучше всего прочего учит необходимости любить и никто никому принадлежать не вправе.
Никто не удержит солнце, ветер, не запретит траве расти, а птицам летать. Никто не запретит человеку идти, куда ему вздумается. Не боги – он сам делает себя несвободным.
Бороться за свободу законным образом можно лишь в том случае, если она у тебя уже есть.
Cлайд с цитатой