Нас не любили, потому что мы делали то, что хотели. Мы были свободны, я сейчас свободен, а они нет.
Мама говорит, что если он не перестанет шляться и ругаться матом, она перестанет его кормить, а бабушка постоянно ворчит, какой он худой, и пичкает его пирожками.
Они на самом деле тоже хотят быть такими, сумасшедшими и безбашенными, но их останавливают выдуманные ими же всеми границы. Вот они и ненавидят меня за то, что я могу так делать...
— Что ты делаешь в этом кабинете? — спросил он, немного хмурясь.
— Ничего, сижу, рисую, музыку слушаю. Мне же надо где-то быть — сказал он, глядя куда-то в сторону, и Фрэнк прекрасно понял это «мне же надо где-то быть».
«Мне же надо где-то быть, чтобы в меня не плевались на переменах. Мне же надо где-то быть одному».
— ... можешь приходить ко мне на переменах. Будем где-нибудь быть вместе.
— Нееет, – прошептал Фрэнк, – ты этого не сделаешь.
— Конечно, нет! – воскликнул Джерард. – Мы это сделаем.
Свобода подобна горному воздуху. Слабому она непосильна.
(Свобода подобна горному воздуху. Для слабых она непереносима.)
Если бы вы не пришли на нашу землю, мы, может, оставались бы бездомными, голодными, затравленными, но свободными! А свобода, Азади, свобода стоит больше, чем вы можете вообразить.
Cлайд с цитатой