Если мне говорят — не смотреть, я просто не могу не смотреть.
Ты возомнил себя царём гор? Ты всего лишь часть этих гор. Никто не знает, что оборвёт его жизнь, даже самый ужасный зверь в этих горах.
Если мне говорят — не смотреть, я просто не могу не смотреть.
Ты возомнил себя царём гор? Ты всего лишь часть этих гор. Никто не знает, что оборвёт его жизнь, даже самый ужасный зверь в этих горах.
— Было интересно послушать ваши необычные истории. У нас-то жизнь заурядная.
— Жизнь без событий — лучше всего.
Ты знаешь, что в старину подушку называли — хранилище души? На ней покоится твоя голова в течении трети жизни. Должно быть, думали, что это место — временное пристанище души.
— Знаешь, если ты просто отбросишь свою жизнь, то даже пожалеть об этом не сможешь.
— Не будет разницы — существую я или нет?
— Да, именно.
— Как сейчас... то же самое.
Конному всаднику. С лошадью следует обращаться как с женой: надо делать вид, что ты ей доверяешь.
Он утверждал, что стоит за всем, что идет не так в этом мире. А пока он был в психушке... это я была сумасшедшей.
— Адвокаты! Адвокаты! Если мне захочется услышать крики, вопли, ругань и брань, я съезжу на вечер к родным в Скарсдейл, ясно?
— Да, Ваша честь! [хором]
На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:
«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»
Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»
Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»
И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…