Как звезды падали они —
Далеки и близки,
Как хлопья снега в январе,
Как с розы лепестки —
Исчезли, полегли в траве
Высокой, без следа.
И лишь Господь их всех в лицо
Запомнил навсегда.
Как звезды падали они —
Далеки и близки,
Как хлопья снега в январе,
Как с розы лепестки —
Исчезли, полегли в траве
Высокой, без следа.
И лишь Господь их всех в лицо
Запомнил навсегда.
Всё небо в искрах звёзд неисчислимых. Пылают все они, и все сверкают, и каждая есть знак.
У большинства людей два лица: одно, чтоб показывать всему миру, и другое, которое только бог видит.
Люди друг к другу зависть питают; я же, напротив, только завидую звездам прекрасным.
I look up at the stars
Hoping you're doing the same,
And somehow I feel closer,
And I can hear you say...
Oh, I miss you. Oh, I need you.
Когда он вошёл, Винанд встал из-за стола, глядя прямо на него. Лицо Винанда не было лицом незнакомого человека; лицо незнакомца — неизвестная земля, её можно открыть и исследовать, будь на то воля и желание. Тут же было знакомое лицо, которое замкнулось и никогда не откроется. В нём не было боли самоотречения, это было лицо человека, отказавшего себе даже в боли. Лицо отрешённое и спокойное, полное собственного достоинства, но не живого, а того, которое запечатлели изображения на средневековых гробницах, — достоинства, говорящего о былом величии и не позволяющего касаться останков.
Drama's Vitallest Expression is the Common Day
That arise and set about Us —
Other Tragedy
Perish in the Recitation —
This — the best enact
When the Audience is scattered
And the Boxes shut.
Одни лица кажутся мне спокойными и ясными, другие — мрачными и угрожающими, третьи — переменчивыми, неискренними; ни в одном из людских лиц нет той разумной уверенности, которая отличает человеческое существо.
Будет время, и берёзы
вспыхнут жёлтою листвой
над раскрашенной морозом
полосой береговой,
и к стволу прижавшись ухом,
ты услышишь, как Луна
шепчет ласково и глухо
прямо в ночь.
А ночь нежна.
Будет время, и над взрывом
веток, листьев и травы
ты не справишься с порывом
сумасшедшей головы.
И не плакать. Не смеяться.
только слушать. Тишина.
И губами вновь касаться
глаз как звёзд.
А ночь нежна.
Et je croirais parfois, ô terrible Beauté,
Voir en toi l’Amazone à l’unique mamelle
Dont le coeur ne bat plus que pour la cruauté
Si je ne sentais pas, ô fraîche nouveauté!
Pointer sur ce sein où la fleur au fruit se mêle
Les boutons rougissants d’une rose jumelle.