Дмитрий Коломенский

Другие цитаты по теме

Иван Алексеевич слушает Баха.

Вливая музыку в отверстое ухо,

Становится тесной и влажной рубаха,

Взмывает метель тополиного пуха,

Размеренно катятся черные ноты,

В ручье соревнуются клекот и пенье:

На мелях — стоккато, на плесах — длинноты.

Басовая поступь, простые ступени.

Во всем инженерная стройность, система -

Обманчива легкость колонн и фронтона,

Где математически точные темы

Друг к другу подогнаны до полутона.

Кружатся над яхтами стайки белых чаек,

Ветер переменчивый вьётся над Невой.

Город мой – особенный, это каждый знает!

Каждый, кто знакомится, Петербург, с тобой.

Здесь живут мечтатели, грустные философы,

Все чуть-чуть простужены, вечно влюблены.

Говорят загадками, притчами, вопросами,

Черпают энергию ветра и луны.

Петербург я начинаю помнить очень рано – в девяностых годах… Это Петербург дотрамвайный, лошадиный, коночный, грохочущий и скрежещущий, лодочный, завешанный с ног до головы вывесками, которые безжалостно скрывали архитектуру домов. Воспринимался он особенно свежо и остро после тихого и благоуханного Царского Села.

А тут еще правительство с азартом

палит по нам, играя и резвясь,

из всех своих заржавленных орудий -

конечно, попадает в молоко!

А молоко, конечно, дорожает.

Санкт-Петербург — капризный город. Словно ветреная, избалованная красавица, которая сначала дарит улыбки, а потом ускользает, скрывшись в пестрой толпе. Сегодня она мила и игрива, а уже завтра на что-то обижена. Не угадаешь, не поймешь и не застрахуешься от неожиданных перемен настроения. Такие же чудеса творятся с погодой в Санкт-Петербурге. Только что светило солнце, миг — и резко потемнело, наползли низкие тучи с Невы, и начался дождь. Мелкий, моросливый, по такому не поймешь, то ли он закончится с минуты на минуту, то ли будет надоедать сутки.

Город, где я не был счастлив, к несчастью, ни разу -

Всё как-то на нервах, наверно, уже не добиться любви никак.

По Питеру надо скакать на лошадке, начистив кирасу,

А мы-то плетемся в немытых такси

Да несвежих воротничках...

Посмотрите, посмотрите,

Вот задумался о чем-то

Незнакомец в альмавиве,

Опершись на парапет...

С Петропавловской твердыни

Бьют петровские куранты,

Вызывая из могилы

Беспокойных мертвецов!

И тотчас же возле арки,

Там, где Зимняя Канавка,

Белый призрак Белой Дамы

Белым облаком сошел. . .

Зазвенели где-то шпоры,

И по мертвому граниту

К мертвой даме на свиданье

Мчится мертвый офицер! . .

— «Герман?! «-»Лиза?..» И, тотчас же,

Оторвавшись от гранита,

Незнакомец в альмавиве

Гордый профиль повернул.

— Александр Сергеич, вы ли,

Вы ли это?... Тот, чье Имя

Я в своих стихах не смею

До конца произнести?!

Белой, мертвой странной ночью,

Наклонившись над Невою,

Вспоминает о минувшем

Странный город Петербург...

У меня точно свидание с Петербургом. Он держит меня за руку и дарит свою удивительную любовь: строчки из композиции как нежные признания, затяжки как поцелуи, тёплый свет солнца как обещание быть вместе навсегда... Я чувствую себя любимой, но я одна.

Люблю я город над рекой.

Люблю его, Петра творенье!

Он для меня один, родной:

С моей судьбой – одно сплетенье.

Пётр Первый однажды решил поехать в петербург и появился Петербург.