Я кризиса предвижу признак
И говорю: — В конце концов
Земле грозит кровавый призрак
Переизбытка дураков.
Их много, что в Стамбуле турков.
Не сосчитать наверняка.
А сколько кормится придурков
В тени большого дурака!
Дурак — он разный. Он лиричен,
Он бьет себя публично в грудь.
Почти всегда патриотичен,
Но перехлестывает чуть.
Бессильна магия заклятья.
Но красной тряпкой, как быков.
Великолепное занятье
Дразнить всемирных дураков!
Абсолютным благополучием чаще всего светится дурак — на лице умного человека счастья, как правило, не бывает.
Соринка зла влетела в душу. Пытка.
И человек терзается в тиши.
И плач его — последняя попытка,
Попытка выслезить соринку из души.
Слышу ли поступь победную хама? Да, слышу.
Если и сам не услышу, хам не услышать не даст.
Соринка зла влетела в душу. Пытка.
И человек терзается в тиши.
И плач его — последняя попытка,
Попытка выслезить соринку из души.
Мне на плечи кидается век-волкодав,
Но не волк я по крови своей,
Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
Жаркой шубы сибирских степей.
Эти стихи, наверное, последние,
Человек имеет право перед смертью высказаться,
Поэтому мне ничего больше не совестно.
Меж бесов поживёшь — и доброта
покажется диковинной страной,
где ценят плод за то, что он есть плод,
где счастье простоты поёт кукушкой,
звенит в долине сердца.
Cлайд с цитатой