— Тебе придётся терпеть меня ещё очень, очень долго.
— Вечность тебя устроит?
... останьтесь навсегда.
А впрочем, «навсегда» — такая пошлость...
Вы дарите мне сказочную роскошь:
Вновь не заметить, что прошли года
С последней встречи. Что ж, целую, да,
Прохладные и ласковые руки.
Желаю Вам не умирать от скуки,
Желаю Вас... а впрочем, как всегда.
О ветра путях кто же сможет узнать,
Его проследить в пустоте, в облаках,
Кто ласточки сердцу сумел рассказать
О ветра путях?
Не смогут осилить надежда и страх
Волн пенных, что вечно спешат разрушать,
Времён, обращающих сущее в прах.
Так жизнь и любовь, страшась ночи отдать
Надежды и думы, в закатных лучах
Плывут в водах времени — вечно блуждать
На ветра путях.
Сколько галактик, времен и событий
вечность в себя засосала,
как ненасытное дымное чрево вокзала!
Порою ничто не производит такого удручающего впечатления, как бой часов. Это откровенное признание в полном безразличии. Это — сама вечность, заявляющая громогласно: «Какое мне дело?»
Кто сказал, что я умру в понедельник?
Пожирая себя изнутри,
Обрекая себя на вечность
Неизвестной мне пустоты.
Я бы выбрал скорей воскресенье,
Что бы в среду меня погребли,
Забыли меня в субботу
Разбредаясь в леса суеты.
Я не вернусь не верь словам,
Кроется в тени ложь во блажь.
Эти плоды всегда дают горечь,
Меньше возьмешь больше отдашь.
Я видел края своей жизни,
Но за них не ходил никогда.
Там поля неведомой силы
Всех живущих тоска...
В том странном месте я жил вместе с мертвецами. Там жила Наоко, и мы даже могли с ней говорить и обниматься. В том месте смерть была лишь одной из множества вещей, составляющих жизнь. Наоко продалжала жить там умершей. И говорила мне: " Все в порядке, Ватанабе, это просто смерть. Не обращай внимания."
Мир — пугающее место — да, он знал это, — ненадежное: что в нем вечно? Или хоть кажется таким? Скала выветривается, реки замерзают, яблоко гниет; от ножа кровь одинаково течет у черного и у белого; ученый попугай скажет больше правды, чем многие люди; и кто более одинок — ястреб или червь? Цветок расцветет и ссохнется, пожухнет, как зелень, над которой он поднялся, и старик становится похож на старую деву, а у жены его отрастают усы; миг за мигом, за переменой перемена, как люльки в чертовом колесе. Трава и любовь всего зеленее; а помнишь Маленькую Трехглазку? Ты к ней с любовью, и яблоки спеют золотом; любовь побеждает Снежную королеву, с нею имя узнают — будь то Румпельштильцхен или просто Джоул Нокс: вот что постоянно.
Cлайд с цитатой