... Глупо надеяться, что можно победить государство. Ещё наивнее думать, что государство можно переспорить.
Когда-то, едва узнав, что я собираюсь поступать в юридический, папа сказал мне, что защищая закон, легче всего его нарушить. Именно для того, чтобы защищать. И что долг службы и обычная человеческая мораль начнут бороться у меня в душе… пока не победит что-то одно.
Мы все индивидуалисты, мы все уникальны и неповторимы — но наедине с собой можем признаться, как трудно быть одному.
— Чего-нибудь не хватает? — вежливо интересуется официант.
— Души, — невольно отвечаю я.
— Извините, нет в меню, — произносит официант невозмутимо.
Часто ли мы употребляем слово «союзник»? Друг, товарищ, единомышленник — запросто. А в слове «союзник» будто заложен будущий раскол. Он не друг. У нас просто общие интересы. В какой-то одной сфере и на какой-то определённый период времени... Две с лишним тысячи лет назад так называли подчинённые Риму области Италии, которые обязаны были во всём помогать Риму, но сами никаких прав не имели.
Это, наверное, глупое занятие — выдирать слова из контекста, придавать им отточенность, к которой и не стремился автор.
В России так не принято, но человек вполне может быть больше собственного государства.
Знаешь, однажды на учениях случилось время, и нас, кадетов, повели в театр. Пьеса была очень интересная. Мы на начало опоздали, но вроде уже стали понимать, в чем тут дело, тут нас подняли, построили и отправили обратно в лагерь.
Это ведь специально сделали. Умные были люди, очень умные. Приучали нас к тому, что не на всякую пьесу попадешь вовремя и не каждую досмотришь до конца. Что в театре, что в жизни.
... Когда преступники — это само государство, нам приходится действовать любыми методами, чтобы спасти невинных.
Cлайд с цитатой