Если бы меня приручили, научили... собрали в целое... хотя бы подержать.
В глубоком сне спасенья нет для меня... от меня.
Если бы меня приручили, научили... собрали в целое... хотя бы подержать.
Одна так и живёт она и никому не дочь, и никому не сестра.
И как прежде, пьёт эту боль до дна, не понимая, в чем её вина.
А ещё.. Ещё я знаю, как выглядит искренность, которой нигде больше не осталось. Мы словно огромное умирающее дерево, что колышется на ветру, засыпая под шёпот безмирия, но всё ещё пьющее кровь планеты, наполняя её болью.
Больше всего ты хочешь, чтобы я выздоровел, а у меня ничего не выходит. Мне так стыдно.
Боль творит с людьми ужасные вещи. Но не испытывать её, значит не чувствовать, а не чувствовать — значит не жить.
Воспоминания — или величайшая поэзия, когда они — воспоминания о живом счастье, или — жгучая боль, когда они касаются засохших ран...