— У вас есть алиби?
— Алиби!.. У невиновных его никогда нет.
— У вас есть алиби?
— Алиби!.. У невиновных его никогда нет.
Во-первых, я хочу извиниться за то, что умер, так и не поймав убийцу твоей дочери. И мне от этого очень больно, у меня разбивается сердце от того, что ты считаешь, что мне плевать, хотя это не так. Просто бывают такие дела, когда ты так и не находишь улики, а потом спустя пять лет один парень слышит, как другой парень хвалится об этом в баре или тюремной камере, и преступник попадается из-за своей же тупой ошибки. Надеюсь, ради Анджелы, что так и будет.
— Определить это ДНК будет нелегко.
— Куда легче, чем отправить невиновного человека в камеру для смертников.
... Когда преступники — это само государство, нам приходится действовать любыми методами, чтобы спасти невинных.
— Розе, зачем ты пришла? Мне не нравится, что ты видишь меня таким, мы простились вчера вечером. Нет, хорошо, что ты пришла. Что ты думаешь, я умираю от страха, если бы ты на меня не смотрела, я закричал бы, что я не виновен, что это сделал не я. Смотри на меня, смотри...
— Ругантино, не печалься, мы еще встретимся. Рано или поздно я присоединюсь к тебе на небесах.
— Определить это ДНК будет нелегко.
— Куда легче, чем отправить невиновного человека в камеру для смертников.
Нас в набитых трамваях болтает,
Нас мотает одна маета,
Нас метро, то и дело, глотает,
Выпуская из дымного рта.
В шумных улицах, в белом порханьи
Люди ходим мы рядом с людьми,
Перемешаны наши дыханья,
Перепутаны наши следы, перепутаны наши следы.
Из карманов мы курево тянем,
Популярные песни мычим,
Задевая друг друга локтями,
Извиняемся или молчим.
По Садовым, Лебяжьим и Трубным
Каждый вроде отдельным путём,
Мы не узнанные друг другом,
Задевая друг друга идём.
Человек может быть одинок, несмотря на любовь многих, если никто не считает его самым любимым.
В них не было ничего. Никакого выражения вообще. И в них не было даже жизни. Как будто подёрнутые какой-то мутной плёнкой, не мигая и не отрываясь, они смотрели на Владимира Сергеевича. . Никогда в жизни ему не было так страшно, как сейчас, когда он посмотрел в глаза ожившего трупа. А в том, что он смотрит в глаза трупа, Дегтярёв не усомнился ни на мгновение. В них было нечто, на что не должен смотреть человек, что ему не положено видеть.