— Мы будем играть в интересную игру.
— Как называется?
— Есть ли Бог на свете.
— Мы будем играть в интересную игру.
— Как называется?
— Есть ли Бог на свете.
— Мне было семь лет, когда я утратил веру в Бога.
— Во что же ты веришь?
— В здравый смысл и разум, в причину и следствие.
Бог Дьяволу: «Интересно, догадываются ли люди о том, что их жизнь – всего лишь часть нашей игры?»
Я ждала от Него подвоха –
Он решил не терять ни дня.
Что же, бинго. Мне правда плохо.
Он опять обыграл меня.
От тебя так тепло и тесно…
Так усмешка твоя горька…
Бог играет всегда нечестно.
Бог играет наверняка.
Я верю в себя. Бог для меня слишком юн. Он-дитя. Ребенок.
Чистый младенец. Младенцы любят играть. Возможно, он создал нас для игры. А игра не имеет границ. Нет света. Нет заведомой тьмы. Все позволено, если это игра. Жестокость заключается в том, что Бог знает правила, а мы нет.
Боги играют в кости и не спрашивают, хотим ли мы участвовать в их игре. Им дела нет до того, что там у тебя осталось позади — возлюбленный, дом, служба, карьера, мечта. Боги знать не хотят о твоей жизни, в которой каждой вещи находилось свое место и каждое желание, благодаря упорству и трудолюбию, могло осуществиться. Боги не берут в расчет наши планы и наши надежды; в каком-то уголке Вселенной играют они в кости — и вот по случайности выбор падет на тебя, и с этой минуты выигрыш или проигрыш — дело случая. Боги, затеяв партию в кости, выпускают Любовь из ее клетки. Эта сила способна созидать или разрушать — в зависимости от того, куда ветер подует в тот миг, когда она вырвется на волю.
Является ли Бог пауком, который принимает нас в смерти и воскрешении? Или же он просто плетет паутину и смотрит как шелк дрожит во всех уголках космоса, пробуждая настоящих пауков, тех, что кроются в глубинах нашей собственной природы?
В каком-то смысле хорошо знать, что где-то там существуют греческие боги, поскольку есть на кого свалить вину, если пошла непруха.