Запил сосед, у них на фабpике стачка.
С чаем беда — осталась одна пачка.
Hа кухне записка: «Hе жди — останусь у Гали».
По телеку рядятся, как дальше жить — достали...
Запил сосед, у них на фабpике стачка.
С чаем беда — осталась одна пачка.
Hа кухне записка: «Hе жди — останусь у Гали».
По телеку рядятся, как дальше жить — достали...
Скажи, что именно здесь рождается свет,
Скажи, что здесь кроме нас никого больше нет.
И я буду верен тебе до конца,
Но я вижу всё, завяжи мне глаза...
Я оглядываю комнату. Вещи вокруг наводят на меня тоску. Они как будто демонстрируют мое жалкое существование: пишущая машинка — ленты нету; мольберт — нет холста; книжная полка — без книжек.
Единственное, чего мне порой не хватает, — Зоны. Прямо как накатит тоска — хоть волком вой.
Когда ночами, полные печали,
Слышны у моря крики журавлей
И дымкою туман
Плывёт в морские дали,-
Тоскую я о родине моей!
— У вас часто бывает такое ощущение, будто крысы на душе скребут?
— Вы хотели сказать, кошки?
— Да нет. «Кошки» — это когда ты потолстела на пять килограммов или за окном идет проливной дождь. А крысы — это гораздо хуже.
Одна тоска давит, вторая наваливается, третья душит, дышать не даёт. А есть такая особая, которая не душит, не давит, не наваливается, а изнутри разрывает человека, вот как разрывает глубинных чудовищ давление океана.
А если тебя опять одолеет тоска... Надо встать в полный рост, показать всему миру два пальца и вслух сказать, что ты имела в виду всё и всех. И делать то, что тебе хочется, наплевав на всё...
Порой на него находила такая душераздирающая тоска, что он готов был выть на луну от боли и накрывающих его воспоминаний, раздирающих его душу и сердце. А на следующий день всё возвращалось на круги своя, и он снова фальшиво улыбался людям, которых знать не знал, да и не хотел.
Тосковать по Пенни было тяжело.
Но мы хотя бы знали, что с этим делать: красота смерти – она окончательна.