Это уже больше не мир шпионов, как и не мир героев. Настала эра чудес, доктор. А нет ничего более ужасающего, чем чудо.
Многие симулируют на заблуждениях и ложных чудесах, обманывая глупое большинство...
Это уже больше не мир шпионов, как и не мир героев. Настала эра чудес, доктор. А нет ничего более ужасающего, чем чудо.
— Что могло бы поразить сего святого мужа настолько, чтобы он сделал Джилли осью своей деятельности?
— Право, не знаю. Что-нибудь необычайное? Внезапное спасение тысячи душ разом, внезапно открывшийся дар исцелять хромых и слепых… Но время чудес миновало.
— Ну, бросьте, в этом я сильно сомневаюсь. Просто господь Бог переменил технику. В наши дни он пускает в ход деньги.
– На что же ты надеешься?
– Я пережила столько счастья и столько боли за последние месяцы. И не перестала любить. И уже не перестану. А любящий человек – он всегда надеется. На чудо в том числе.
Чудеса человек творит собственными руками. Не жди чуда — начуди себе сам что-нибудь чудесное!
Некоторые вещи отрицают здравый смысл, логику и науку. Но эти же самые вещи дают нам надежду, когда мир катится в пекло.
«Чудо в глазах смотрящего», — сказал один хороший человек. Я тоже так думаю. Чудо — это способность радоваться и удивляться. Это вера в то, что о тебе Там заботятся, это осознание того, что ты все делаешь правильно.
Здесь же был и Сильмарилл — на бронзовом треножнике для ламп, он сиял, как... Кейрн не нашел слов. Этот волшебный блеск был подобен всему, что дает жизнь и радость — живому огню, солнцу, звездам и радуге — и ни на что не похож. Ничто из виденного прежде, не могло сравниться с этим светом — но все можно было с ним сравнить. Это было чудо, это было сияние нездешнего мира — но чем-то знакомое и родное до боли в груди. Так, не видя океана, нельзя его представить себе, но увидев, понимаешь, что все озера, реки и ручьи — отражения и подобие океана... Ради этого стоило жить.
Но стоило ли умирать?