Найджел Латта. Пока ваш подросток не свел вас с ума

Иногда расставание с детством проходит профессионально: все понимают, что другая сторона просто делает свою работу. Родители воспитывают, а подростки бунтуют, грабители грабят, а копы их ловят. Никто не обижается, не задевает чужие чувства и не злится. Но бывает, что всё проходит с перестрелками, воющими сиренами и перекрытыми дорогами. Никто не собирается брать пленных или идти на уступки. Тогда вам остается только пригибаться пониже и молиться о том, как бы выбраться из этой переделки живым.

0.00

Другие цитаты по теме

Наблюдается тенденция считать женщин хорошими-мудрыми-проницательными, а мужчин – плохими-неумелыми-неаккуратными. К чему это приводит? К тому, что в современном обществе матери считаются истинными экспертами по воспитанию детей, а отцы – этакая группа поддержки, которая защищает крепость, пока мать занята по-настоящему важными делами. Безусловно, женщины всё еще играют главную роль, когда дело касается ухода за детьми, потому что занимаются этим больше, чем мужчины. В таком контексте, в общем-то, разумно считать, что матери знают о воспитании детей больше, чем отцы, которых большую часть дня нет дома.

Матерям виднее.

Что ж, иногда это так, но далеко не всегда.

Если вы возьмете Бетховена, покроете его металлическими шипами и заклепками и приделаете реактивный двигатель, а потом как следует встряхнете, то у вас сложится примерное представление о звучании дэт-метал.

Эта книга не о том, как стать идеальными родителями, потому что идеальные родители – настоящая заноза в заднице. Они надоедливы и заставляют остальных почувствовать себя плохими родителями (да и просто плохо себя почувствовать). Они похожи на детей, с которыми вы когда-то ходили в школу, тех самых, у которых всегда была чистая парта, идеальная кожа и которые всегда всё выигрывали. Может, они и были лучше других, но тусоваться с ними желающих было немного. К тому же идеальные родители – законченные лжецы (и вообще идеальных родителей не существует), а их дети обычно становятся серийными убийцами или чиновниками, а иногда и тем и другим.

Они чувствуют гордость, что их мальчик становится настоящим мужчиной, и грусть, потому что он оставит родной дом, чтобы завоевать свою собственную территорию. Это неизбежно, но немного грустно.

Некоторое время спустя и отцы, и матери осознают, что их дети не собираются немедленно покидать родной дом, и гнездо, начавшее казаться пустым, внезапно может стать слегка переполненным. На самом деле дети оставляют дом всё позже и позже, и на родителей вдруг снисходит озарение, что настоящая проблема – как избавиться от детей? Это ставит родителей в тупик, но к этому моменту у них уже накоплен многолетний опыт пребывания в тупике, и они не обязательно начинают беспокоиться.

— Он слишком наивен.

— Они не воевали, они другие. Им не нужно бороться за выживание, вот и наивны. Им некогда взрослеть.

Между юностью и взрослостью лежат годы смятения: тех, кто их переживает, бросает из стороны в сторону, вертит, как флюгер.

На днях за чашкой кофе обсуждали с друзьями, как же всё-таки непросто многим творческим людям поверить в свои силы. Дать себе право просто рисовать, писать, петь, танцевать. Кому-то еще в детстве разрешили — поддержали, дали опору. Кого-то вообще заставили! А, может, он и не хотел становиться танцором или музыкантом, но мама сказала «НАДО!». А кто-то хочет и лбом упирается в собственную неуверенность. И нужна поддержка. Как говорится, таланту всегда нужна помощь, а бездарности пробьются сами.

И родилось вот такое понимание зрелости и взрослости: сформировавшийся, взрослый человек — это тот, кто дает себе право быть собой, заниматься любимым делом, при этом не винит никого в том, что раньше не складывалось. Совершенствует свои умения, спокойно движется вперед со своей скоростью. И не ждет одобрения ни родителей, ни социума. НО! При этом умеет принимать помощь и быть за нее благодарным. Для этого тоже, видимо, нужно повзрослеть.

Значит, мы окончим школу, пойдем в колледж и станем врачами, юристами и все такое… Думаешь, мы сможем с этим жить?..

Если на секунду представить, что время — это стремительно несущаяся река, а мы как форель плывем по течению в поисках лучшей жизни, то данная деревушка была скорее камнем, что неподвижно лежал у берега, на границе временного потока и вечности. А ведь под каждым, даже самым непритязательным на первый взгляд камнем, тоже во всю кипит жизнь! Спросите об этом у любого маленького ребенка, и он с горящими от восторга глазами, схватив вашу ладонь своей маленькой ручонкой, потащит вас за собой к ближайшему из них. Затем, сопя поднимет его, показывая пальцем на тысячи букашек, суетливо ползающих под ним. Возможно, даже начнет что-то вам объяснять, пока вы хмурясь будете требовать, чтобы он положил его на прежнее место...

А некоторые, хотя и живут, превратились в других людей. И если бы эти другие люди встретили бы каким-нибудь колдовским образом тех, исчезнувших в бумазейных рубашонках, в полотняных туфлях на резиновом ходу, они не знали бы, о чем с ними говорить. Боюсь, не догадались бы даже, что встретили самих себя. Ну и бог с ними, с недогадливыми! Им некогда, они летят, плывут, несутся в потоке, загребают руками, все дальше и дальше, все скорей и скорей, день за днем, год за годом, меняются берега, отступают горы, редеют и облетают леса, темнеет небо, надвигается холод, надо спешить, спешить – и нет сил оглянуться назад, на то, что остановилось и замерло, как облако на краю небосклона.