Тает ночь медленно в огнях,
Здесь пыль и грязь, двери на замках.
Город спит, не смыкая глаз.
Он устал,
Он устал от нас.
Тает ночь медленно в огнях,
Здесь пыль и грязь, двери на замках.
Город спит, не смыкая глаз.
Он устал,
Он устал от нас.
Холодное зимнее небо затоптано всякой дрянью. Звезды свалились вниз на землю в сумасшедший гоpод, в кривые улицы.
Из салона «Бьюика» Сиэтл казался великолепным: лобовое стекло, будто стеклышки розовых очков, окрашивало окружающий мир в более привлекательные тона. Со своего удобного сидения как-то не замечались темные многоквартирные дома, где десятки знакомых мне бедных семей ужинали черствым хлебом, не замечались покрытые мусором переулки, где дети играли в джекс, оставленные сами на себя, пока их матери, как и моя когда-то, допоздна работали в домах городской элиты.
Люди стекаются в большой город, каждый из них как одно маленькое обстоятельство. Вот и получается не жизнь, а стечение обстоятельств.
– В этом городе ничего не происходит. Как тут можно жить?
– Именно это мне и нравится.
Пусть этот вечер будет как вечность,
Шум Миллионной пусть помолчит.
Вам под часами назначены встречи,
Значит, гуляйте, мои тверичи.
— Папа, почему не слышно сверчков?
— Их здесь нет, сынок. В городе все звуки принадлежат человеку.