Пусть этот вечер будет как вечность,
Шум Миллионной пусть помолчит.
Вам под часами назначены встречи,
Значит, гуляйте, мои тверичи.
Пусть этот вечер будет как вечность,
Шум Миллионной пусть помолчит.
Вам под часами назначены встречи,
Значит, гуляйте, мои тверичи.
Город. Людные улицы. Немного потрескавшийся асфальт дороги. Большие, габаритные здания, непонятно зачем сорганизованные здесь, нагруженные и наталкивающиеся друг на друга. Серая толпа, цветом своим походившая на пепел или грязноватый дым, который обычно выпускают трубы завода, и превратившаяся в единую массу, месиво. Обжигающий легкие ветер, с шумом проносящийся мимо идущих в неизвестность людей и мимо меня. Мимо меня.
А вы знаете, кто хоть раз в жизни поймал ерша, или видел осенью перелётных дроздов, как они в ясные, прохладные дни носятся стаями над деревней, тот уже не городской житель, и его до самой смерти будет потягивать на волю.
Открой глаза и уши, включи голову — и ты увидишь все, что Город может тебе передать.
Сердце сдаётся, захвачен дух,
а в душе́ рассадили дыр.
Я вышагивал раньше, теперь крадусь
под прикрытием белиберды.
Разбухает город, он полон идей,
словно сказочный полигон,
где разводят соседей, разводят детей
и выращивают дикий гон.
Я закрою глаза, я забуду обиды,
Я прощу даже то, что не стоит прощать.
Приходите в мой дом, мои двери открыты,
Буду песни вам петь и вином угощать.
Чтобы взять город, нужны саперы, артиллеристы, шпионы и предатели. Ну и несколько тысяч дураков из пехоты, которые почти все безо всякого смысла сложат голову под стенами.