У нас система: он меня тащит, а я — тащусь.
— Сегодня у тебя видок посвежее.
— Я стал жаворонком!
— Серьезно? Я сообщу врагам, что теперь нас можно бомбить в любое время после рассвета.
У нас система: он меня тащит, а я — тащусь.
— Сегодня у тебя видок посвежее.
— Я стал жаворонком!
— Серьезно? Я сообщу врагам, что теперь нас можно бомбить в любое время после рассвета.
Верно, мне нужно было симпровизировать. Будем откровенны: в импровизации нет ничего сложного. Просто лепишь все подряд.
Простите. Я не могу читать эту речь, а всё из-за того, что мне сегодня сказал мой отец. Он сказал: «Всегда говори правду». А если по правде, я купил эту речь, а потом сделал вид, будто написал её сам. Но я не скажу, у кого купил её. [...] Теперь мне остаётся только извиниться и попросить разрешения прочесть свою речь. Она называется «Мой герой». Недалеко отсюда расположен мемориал Линкольна. Побывав там, я вдруг понял, кто мои герои. В их честь не установлены памятники, но они — мои герои. Это моя мама, которая мне во всё помогает, мои друзья, которые меня поддерживают, и, конечно, мой отец, который меня... содержит. Он тоже мой герой, хотя иногда на меня орёт.
— Как ты уговорил маму выйти за тебя?
— О чем ты?! Посмотри на это лицо. Разве нужны уговоры?
— Пап, макароны зеленые, они же с плесенью.
— В наше время все было зеленое: зеленые макароны, зеленый лук...
— Лук и так зеленый.
— Это сейчас, а начиналось все с нас...
— Прости пап, я занят. Надо доесть кашу и потом хочу заняться Шекспиром.
— Разве Шекспир обеспечил тебе крышу над головой и пищу на столе? Разве Шекспир дает тебе деньги?!
— Но папа, мне надо дочитать Генриха IV.
— Здесь я король. Король Энди. И королю Энди Первому нужна твоя помощь.
— Покоя нет той голове, что на себе несет корону.
— Что это значит?
— Значит, не наезжай на своих детей, а то можешь остаться без королевства.
— Это мятеж! Кто тебя такому научил?! Ора!
Не знаю, как
смотреть тебе в глаза.
Сердце жмет на тормоза,
когда рядом не с тобой.
Наверно, знак и то, что
для тебя я готов отдать все,
а ты режешь без ножа.
Твоя душа полна не мною,
увы, я брежу лишь тобою.
— Луи, когда-нибудь ты поймешь, что есть вещи куда более важные, чем деньги...
— Да, но сами эти вещи стоят кучу денег.