— Базз, ты летаешь?
— Сейчас падаю, но эффектно.
— Базз, ты летаешь?
— Сейчас падаю, но эффектно.
— Это мой единственный шанс.
— Шанс на что, Вуди? На тебя будут глазеть, но уже никто тебя не полюбит.
— Руки вверх, парень!
— А?
— Этот городок слишком тесен для нас двоих!
— Что?
— Кто-то отравил воду в колодце!
— Он сломался...
— Кто это сломался, бесстыдник?! Да-да, я к тебе обращаюсь, Сид Филлипс! Мы не любим, когда нас бросают, Сид, или ломают, или рвут на куски!
— Мы?..
— Да, Сид. Мы, твои игрушки. Отныне и впредь ты будешь беречь свои игрушки, ну а если нет, мы это узнаем. Мы, игрушки, видим всё и всегда-а-а... Так что играй хорошо!
— Ну ты-то рад, что мы поговорили?!
— Я сегодня нажрусь бобов в мексиканском ресторане, увидимся в постели, дружочек!
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
— Покажите мне свои сопли! Свои сопли!
— Высморкайся и проваливай отсюда.
— Это не велосипед с мандаринами!
— Безумец! Позвоните в полицию!
— Нет! Не звоните в библиотеку. Покажите мне свои сопли.
— ?
— У меня в кровати быки. Много! Много быков!
— Сhaaaaa!
— Oy Vey!
— Знаешь, мне интересно. А почему ты не получил права в шестнадцать, как и все остальные?
— Я был занят другими вещами.
— Какими же?
— Изучал пертурбационные амплитуды в N=4 суперсимметричных теориях, что привело к повторному исследованию свойств ультрафиолета в многопетлевой N=8 супергравитации, используя современную теорию твисторов.
— Ну, а когда тебе было семнадцать?..
— Я думаю, ты знаешь, зачем я здесь.
— Ну, я всегда полагала, чтобы изучать нас, исследовать наши слабости и докладывать обо всем своим инопланетным хозяевам.
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…