— Базз, ты летаешь?
— Сейчас падаю, но эффектно.
— Базз, ты летаешь?
— Сейчас падаю, но эффектно.
— Это мой единственный шанс.
— Шанс на что, Вуди? На тебя будут глазеть, но уже никто тебя не полюбит.
— Руки вверх, парень!
— А?
— Этот городок слишком тесен для нас двоих!
— Что?
— Кто-то отравил воду в колодце!
— Он сломался...
— Кто это сломался, бесстыдник?! Да-да, я к тебе обращаюсь, Сид Филлипс! Мы не любим, когда нас бросают, Сид, или ломают, или рвут на куски!
— Мы?..
— Да, Сид. Мы, твои игрушки. Отныне и впредь ты будешь беречь свои игрушки, ну а если нет, мы это узнаем. Мы, игрушки, видим всё и всегда-а-а... Так что играй хорошо!
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
— Небось живешь жирнячно, да?
— Я? Ты вообще про что?..
— Ты спишь на шелке? И всяким золотым говном обливаешься? Ты богатый!
— Я от всего этого отказался. Хотя по золотому говну время от времени скучаю.
— Что, правда, отказался? Знала, что ты не такой плохой.
Если есть кому дать в репу, пристрелить, или еще что-нибудь, то скажи, я все сделаю, до конца жизни буду делать, а вот как мы с тобой будем солнце чинить?
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…
— Я знаю, что нам делать с твоими предвидениями... Знаю, куда с ними ехать.
— Куда же?
— В Вегас!
— В Сент-Луисе вывесили ордер на твой арест. Теперь ты есть в базе данных ФБР.
— Теперь я популярен как Дилинджер!