Mass Effect 2

— Пора заканчивать с этим.

— Это не займёт много времени.

— Ты работаешь на Харкина? Что-то я раньше тебя не видел. Мне говорили, что Харкин — один из лучших. Надеюсь, это не повторится.

— Послушай, Сидонис. Я хочу помочь.

— Не произноси это имя вслух.

— Я — друг Гарруса. Он хочет убить тебя, но я надеюсь, что можно обойтись без этого.

— Гаррус? Это что, шутка? Ты... Ты не шутишь, да? Да пошло оно всё! Не буду торчать тут и ждать, пока всё прояснится.

— Не двигайся.

— Отвали! Скажи Гаррусу, что у меня тоже есть дела.

— Я — это всё, что отделяет тебя от дыры во лбу.

— ... О, чёрт!.. Слушай... Я не хотел... У меня не было выбора!

— Выбор есть всегда...

— Они добрались до меня! Сказали, что если не буду им помогать, они убьют меня. Что мне было делать?

— И всё? Ты просто хотел спастись?

— Я знаю, что натворил. Знаю, что они умерли из-за меня. И я постоянно помню об этом. Просыпаюсь каждую ночь в холодном поту. Вижу лицо каждого из них... Они смотрят на меня с упрёком... Я уже труп. Не сплю. Не ощущаю вкуса еды. Иногда хочется, чтобы всё просто закончилось. Скажи Гаррусу... Хотя, что там говорить? Оправдываться нечем.

— Просто уходи. Он даёт тебе второй шанс, Сидонис. Не упусти его.

— Я постараюсь хоть как-то... загладить вину. Спасибо, Гаррус.

0.00

Другие цитаты по теме

— Все больше нет Тессии? Наверное, сейчас Азари жалеют, что танцовщиц у них много, а десантниц — мало.

Что, я тороплюсь?

— Вдруг ты не заметил — мы только что потеряли несколько миллионов жизней. Не время для шуток.

— Видишь? Это Типтри. Маленькая колония в богом забытом уголке галактики. Там живет мой отец. И сестра. Жнецы прибыли туда, две недели назад. Так что я в курсе, что идет война, капитан.

— Тогда зачем шутки?

— Сканирования СУЗИ жизненных показателей в твоей броне показывает что у тебя сильнейший стресс, сильнее чем во время Скиллианского блица. Сильнее, чем на Элизиуме, когда десять тысяч батарианцев пытались тебя убить. Когда я в прошлый раз говорил с Андерсеном, он велел мне о тебе заботиться. Мужик, возглавляющий сопротивление, — это на Земле-то — беспокоится о тебе. Я обязан помочь.

— Спасибо за заботу, Джокер, но я в норме.

— Черта с два! Сейчас ты словно полуробот. Без обид, СУЗИ. Я чувствую, что виноват в этом. Когда Коллекционеры взорвали первую «Нормандию» , ты погибла из-за того, что я не покинул мостик. Из-за того, что тебе пришлось вернуться за мной.

— Не могла же я бросить лучшего пилота на всем флоте.

— Да, это смотрелось бы плохо в твоем рапорте.

— Будет непросто управлять такой большой базой без команды.

— Её легко заменить. Ваше вмешательство задержит меня совсем ненадолго.

— Ты на линии огня. Отойди. Если он двинется — стреляю.

— Не делай этого, Гаррус.

— Дай мне выстрелить в этого проклятого труса, Шепард.

— Оставь всё, как есть — он уже расплачивается за содеянное.

— Он заплатил недостаточно. У него ещё осталась жизнь.

— Посмотри на него, Гаррус. Разве он жив? Здесь некого убивать.

— Мои люди заслужили лучшего.

— Просто дай ему шанс.

— Что будем?

— Самое крепкое, что у вас есть.

— Легко!

— Оно... зелёное?

— Точно. И ты с него позеленеешь, обещаю... если, конечно, у тебя не декстро-ДНК, типа моей. Тогда это просто тебя убьёт. Хе-хе... Ещё что-нибудь?

— Хочу ещё.

— Держи.

— Маловато!

— Впечатляет. Никогда ещё не видел, чтобы кто-нибудь выпил три порции этого... Что-нибудь ещё?

— Ещё разок!

— А как на счёт небольшого коктейля? Вот — настоящий батарианский эль. Неразбавленный. И не спрашивай, где я его достал. Восемь лет тут торчу, но чтобы кто-то выпил это и остался на ногах — такого ещё не видел.

— Давай!

— Ладно. Нечто особенное — только для тебя. Ринкол — кроганский ликёр. Выпьешь — и будешь вся светиться, как реактор. Налить тебе четвертушку?

— А как же! Наливай ещё одну штуку... куда наливают ещё...

— Дело твоё, подруга.

Юность была из чёрно-белых полос,

Я, вот только белых не вспомнил.

Мы привязались друг к другу, мы нужны друг другу – два случайных одиночества.

Никакое желание не сбывается до конца; по крайней мере в этом мире.

С утра работа. Вечером диван и выключенный черный телевизор.

— Слушаю и повинуюсь.

— Подожди, у меня есть мама и невеста, я узнаю этот тон. Что я сделал, точнее что я не сделал? Петти, у меня сегодня очень плохой день, и это для меня совершенно новое определение понимания слова плохой.

— Вы ничего не сделали и ничего мне не сказали. У вас аневризма, а я это узнаю от крашеной Барби с Малибу. Вы умрёте?

— Я сам недавно кое-что узнал о себе. Я был напуган и оказалось, что мне сложно об этом говорить с людьми, особенно с близкими. Иногда чем ближе к тебе кто-то, тем сложнее открыться. Это неправильно, совсем неправильно, но таков человек. Я умру, когда-нибудь. Надеюсь, не в ближайшее время. Никому об этом не говори, а то из-за этого я потеряю работу. Болезнь помешает мне получить страховку, без страховки — я становлюсь фактором риска, а риск — убирают его увольнением, без возможности устроиться ещё куда по своей профессии.

— Если вы ещё раз попытаетесь меня обмануть, я вас сама убью.

Подумайте, что может быть ужаснее, как любить и не быть любимым!