— Пиво есть?
— Это же школа...
— Значит нет?
— Значит нет.
— Пиво есть?
— Это же школа...
— Значит нет?
— Значит нет.
— Росомаха, волосатый ты плутишка!.. Всё, понимаешь, резвишься...
— Как ты думаешь, — [выпускает когти], — вот этим можно менять пелёнки?!
— Менять? Ха-ха... — [Рептилии:] — Он знает, что ты уже большой, всё записано.
— А мне нянька не нужна, Кэп! Доведись Думу появиться, когда мы найдём франкал, я стану трицератопсом! Понял?
— Твоё дело не драться, а выполнять приказы! Понял, а ля Репетиль?
— Я Рептилия!!!
— Вольно, бойцы! Я знал, что вы сойдётесь, как янки и танки. Я пошёл.
— Эй, минутку!..
— Я её ненавижу! Я хочу её убить!
— Ну так сделай это. Одной школьной сучкой меньше, и жизнь несчастных наладится, что, по моему мнению, — услуга обществу.
Отец постоянно хвастался нам, какой он был молодец, когда учился в школе, постоянно домой пятёрки приносил, но потом мы нашли его дневник и в нём были одни двойки.
... школа — это отвратительная система воспитания, призванная подавлять волю и творческую активность ребенка.
— Ты трус как и твой отец! И отец твоего отца!
— Да! И отец отца твоего отца! Целая семья отвратительных трусов.
— С этим новым набором нам будет ещё труднее сохранить нашу анонимность.
— И сам институт.
— Может, нужно больше преподавателей?
— И, пожалуй, пару танков...
Так – солнцем и листьями пахло десять, нет, даже больше лет подряд – накануне очередного учебного года. Школьного и институтского. Печальный запах безвозвратно тающей свободы…
Издевательства девочек не такие очевидные, так как нет синяков и ссадин, но это остается с тобой.