— Если конституцию подпишут, появится свободная пресса, бабы за рулем, гражданские права!
— Что за гражданские права?
— Потом объясню... Обхохочешься!
Мне нравится, когда женщины получают образование. Это всё равно, что надеть на обезьян ролики — им все равно, а мы умиляемся.
— Я как мафрум — жесткий и очень колючий снаружи, но мягкий и податливый внутри.
— Ты не похож на мафрум совершенно! Ты скорее лук — внешний слой совсем говнюк, и когда снимаешь его, под ним оказывается еще десять слоев говнюка.
— А не желаешь ли ты, Мальчиш, к нам, в буржуинство, записаться?
— В буржуинство?
— Будешь лопать, Плохиш, всё, что захочешь! Халву — пачками, варенье — банками, шоколад — плитками, печенье — коробками.
— Стойте, я сейчас! Я только штаны подтяну...
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…
— В Сент-Луисе вывесили ордер на твой арест. Теперь ты есть в базе данных ФБР.
— Теперь я популярен как Дилинджер!
— Я знаю, что нам делать с твоими предвидениями... Знаю, куда с ними ехать.
— Куда же?
— В Вегас!
Cлайд с цитатой