— В Лондоне болтают, будто ты ходишь по ночным улицам Бирмингема голым, разбрасываешь деньги и говоришь с мертвецами. А еще, что ты обнаглел настолько, что считаешь возможным вызывать евреев в домик сельской местности, где ты живешь, и указывать им какие цены ставить.
— Ну ты же пришел.
— А может, я просто проходил мимо?
Твоя домработница сказала, что ты страдаешь от такого количества старых ран прежней активной жизни, что твоя голова похожа на разбитую вазу, на которую села задницей лошадь.
На второй день этой мучильни Гили сказал эльфу:
— Слушай, давай закончим пораньше. У меня руки болят.
— Давай, — неожиданно легко согласился Айменел. — Если на нас свалятся орки, ты им так и объяснишь: у тебя болят руки. И они сразу отстанут.
— Отлично, шеф, отлично! Вам нужно только, при этом, заламывать руки и рвать на голове волосы.
— Заламывать руки, коллега, это к милиционерам, а последние волосы я из своей и вашей головы выдрал ещё лет тридцать назад...
Ты даже не представляешь, какие эти люди [парижане] сволочи. Мне плохо от них. Они такие чертовы «интеллектуалы» и до того гнилые, что я не могу их выносить больше ни секунды. Это правда слишком для меня. Я лучше буду сидеть на земле и торговать тортильями, чем иметь дело с этими «творческими» суками из Парижа. Они сидят часами в кафе, грея свои драгоценные дарования, и ведут бесконечные беседы о культуре, искусстве, революции и так далее и тому подобное, думая, что они боги мира, мечтая о фантастических глупостях и портя воздух вечными идеями, которые никогда не воплотятся в жизнь.
У нас в стране есть статья об оскорблении власти, хотя власть никто, как мы видим, не оскорбляет, а вот статьи об оскорблении народа у нас нет. И этим власть, кстати, пользуется. Но я не думаю, что власть как-то пытается оскорбить народ, а они действительно нас такими считают. И даже через двести, триста тысяч лет, когда будут открыты все секретные документы, мы увидим, что у них на самом деле было написано, например, не «народ Российской Федерации», а «бичевня Российской Федерации».
— Острые козырьки неуправляемые.
— Совершенно неуправляемые — пришли по каналу и распространились как триппер.
Что такое свобода? Посмотри на него, Гили: одна пара штанов, тощий плащик и меч за плечами. Сапоги носит в мешке, чтоб не побить до срока — новых-то взять негде. Одни красивые слова: честь, да верность. Сказки про эльфов — а чем эльфы ему заплатили за верную службу? Посмотри на моих рабов — хоть один из них, хоть раз был обделен едой? Хоть один оборван? Вынужден довольствоваться паршивым льном вместо сукна? Ходит босой? А ты предложи кому-нибудь из них такую свободу, какая есть у тебя. С голым задом. В кошеле — вошь в петле, с голоду повесилась. Ну, посмотри пацану в глаза и скажи, что ты можешь ему дать?
Давай, души свою надежду, герой. Только когда судьба наподдаст тебе сапогом по заду — не забывай, что ты сам повернулся к ней спиной.
— Витя, отец не тот, кто родил, а тот — кто вырастил.
— Нина Владимировна, вы колонку психолога в журнале для садоводов прочитали?
Cлайд с цитатой