Нам говорят, что мы обязаны оставить после себя след,
Обязаны быть чем-то большим, чем мы есть.
Именно по этой причине образуется гонка со временем,
В которой человек проигрывает.
Но оставить след после себя намного проще, чем кажется.
Можно взять кусок грязи и написать на стене своё имя.
След останется, в этом нет сомнений.
Вот только вряд ли это увековечит тебя.
Вряд ли это способно содрогнуть невозмутимую гибель
И предотвратить забвение.
Жизнь делают ценной вовсе не вещи, которые ты имеешь, а друзья, которых ты встречаешь на своём пути.
Я-Алчность! Деньги, женщины, подручные... да что угодно... всё принадлежит мне! Это моя собственность!
(Я жадина Грид! Деньги, женщины, слуги! Все они мои! Всё моё!)
— А что такое брак? — спросила маму маленькая девочка, которая рассматривала игрушки на самой дальней полке. Она уже умела читать.
— Брак, — не задумываясь ответила мама, — это когда двое любят друг друга, а потом живут вместе.
Девочка довольно закивала, ласково посмотрела на маму и улыбнулась.
— Мама, купи мне зайчонка!
— Какого?
— Вон того, маленького!
— Вот этого?! Но он же синий!
— Да, — согласилась девочка, — синий. Как небо!
— Соня! У тебя и так всякого добра полно! Только синего зайца не хватало! Он денег стоит. А ещё без уха!
— Мама! Оно же вырастет! — объяснила девочка.
Но мама и слушать не хотела.
— Это же брак!
— Брак, — согласилась Соня. — Как у вас с папой!
Но мама уже уходила прочь. И девочке ничего не оставалось, как последовать за ней.
Если ты ошибся, то ничего страшного. Герой, который ошибается, лучше дурака, который ничего не делает.
Мэддокс улыбнулся – он впервые увидел как Джек-О виляет хвостом, и неожиданно для себя растрогался. Он не собирался брать собаку, но однажды ночью их с Джеком-О пути пересеклись, и видеть, как после всех мытарств Джек-О виляет хвостом, было замечательно.
Может, быть человеком и означает изменить к лучшему чью-то жизнь?
Когда жизнь сталкивает и надолго удерживает вместе писателей, художников, ученых, философов, политиков, будь то в палате или в палатке, у операционной или у костра, не миновать разговора о творчестве, о смысле, о личности, о свободе и ответственности. Всякий раз разговор этот движется в странном каком-то русле сходящихся берегов: день ото дня сближаются и растут обрывы непонимания, все уже фарватер, все больше на нем коряг и мелей. Так и кажется, что где-то там, за ближайшими поворотами, все кончится тупиком — болотцем или тощим родничком житейского неторопливого быта. А потом долго еще не заживают раны и ссадины несостоявшегося разговора, ноют занозы щепок и колючек, которые и вытаскивать-то страшно, потому как без них и вообще ничего нет — пусто. Диалог глухих — так это принято называть. Но в действительно это выглядит еще хуже: глухие объясняются на пальцах, а здесь и пальцы не помогают, как если бы встретились на симпозиуме, шумят, веселятся, горюют глухие и слепые. И все же хочется надеяться, что тупика нет. Хочется верить, что за ближайшим поворотом не болото, а плес взаимопонимания. Только нужно вот вытянуть, выгрести, проскочить мели. Ведь дело-то не в том, что все мы в одной лодке, а в том, что есть в этой лодке нечто весьма более ценное и важное, чем любой из нас, чего нельзя утопить, бросить, пустить вниз по течению. Стоит попробовать понять друг друга, сегодня это просто необходимо.
Так называемая абсолютная справедливость — это просто термин, который люди используют для побуждения ненависти и желания.
Cлайд с цитатой