живопись, художники и картины

— Какой величественный горный кряж.

— Это пожилая дама в шляпке.

— Да-да, вижу, вот шляпа.

— Нет, это глаза.

— А еще щека.

— Это локоть.

— Ах да, локоть...

Труднее всего художнику воспроизвести то, что он легко и просто видит мысленно.

Художники пишут глазами любви, и только глазам любви следует судить их.

Я хочу, чтобы люди говорили о моей работе: «Этот человек глубоко чувствует».

Не писать Рембрандт не мог. Хорошо он писал или плохо — не важно, но только Живопись делала его человеком. Искусство тем и дорого, Винсент, что оно даёт художнику возможность выразить себя. Рембрандт сделал то, что считал целью своей жизни, и в этом его оправдание. Даже если бы его искусство ничего не стоило, то и тогда он прожил бы свою жизнь в тысячу раз плодотворнее, чем если бы подавил свой порыв и стал богатейшим купцом Амстердама.

Кроме того, они выполняли для меня ту же роль, какую играет в скороварке клапан, не позволяющей ей взорваться. Я был художником-геем, притворявшимся «нормальным» бизнесменом — одного этого хватило бы, чтобы свести с ума и человека со здоровой психикой. А если ещё и заставить его жить с людьми, подобными моим родителям, ему осталось бы либо рисовать плакатики, либо покончить с собой. Я выбрал плакатики.

Вспомните того человека, которого спросили, зачем он так усердствует в своем искусстве, которое никто не может понять.

«С меня достаточно немногих, — ответил он. — С меня довольно и не одного».

Старайтесь забыть о том, что вы видите перед собой, о дереве, доме, о поле, о чём угодно. Просто думайте, что в этом месте маленький синий квадрат, там продолговатая розовая фигуры, и продолжайте до тех пор, пока у вас не возникнет наивного впечатления от картины, которая находится перед вашими глазами.

Оживление полотна — одна из величайших трудностей живописи. Наделить произведение искусства жизнью — в этом, безусловно, одна из необходимейших задач истинного художника.