врачи

«Заплатим» – это так называемое множественное присоединительное… нет, множественное солидарности: его любят употреблять врачи. «Ну-с, что у нас болит?» Хотя понятно, что у них-то самих ничего не болит, у меня у одного болит, но врач, стало быть, готов присоединиться и разделить.

То, что не излечивается лекарствами, излечивается ножом; то, что не излечивается ножом, излечивается раскалённым железом; то, что не излечивается раскалённым железом, следует считать неизлечимым.

Наличие хорошего врача в городе — благодеяние Господне.

Когда человек перестает бояться смерти, врачи ему не помощники…

В могущество врачей верят только здоровые.

У пациентов обычно немало претензий к врачам, нередко вполне обоснованных, и еще чаще — связанных не с профессиональными, а личностными качествами доктора. Посмотрели неласково, ответили сухо, времени мало уделили. Завсегдатаи поликлиник знают таких врачей, к которым всегда очередь, к другим же народ не слишком ломится. И не всегда это связано с профессионализмом врача. Многое зависит и от качеств характера — как положительных, так и отрицательных.

Собачий нос не продают в аптеке,

А хвостик не включается щелчком.

Но ото всех болезней в целом свете

Излечивают игры со щенком.

Прогулка в парке лечит раны сердца,

А звонкий лай врачует душу нам.

И если плохо, если не согреться,

Щенок, как грелка, ластится к ногам.

Глазенки-бусинки заглядывают в вечность,

И у хозяев, как по волшебству,

Проснётся вместо безнадёги нежность

И искренняя вера в доброту.

Пусть говорят, что это бред и враки,

Но это правда, что тут говорить:

Нет в мире доктора волшебнее собаки.

(Ну, или кошки. Тоже может быть).

Миленькие дети умирают от ужасных болезней. Невиновных врачей сажают в тюрьму. И это потому что такие трусы, как вы, не могут встать и сделать то, что должны!

Актёр — это тот, кто сызмальства и на всю жизнь соглашается выставлять себя на обозрение анонимной публики. Без этого исходного согласия, которое никак не связано с талантом, которое гораздо глубже, чем талант, нельзя стать актёром. Под стать тому и врач; он также соглашается всю жизнь заниматься человеческими телами и всем тем, что из этого следует. Это исходное согласие (а вовсе не талант и не умение) даёт ему возможность войти на первом курсе в прозекторскую, а спустя шесть лет стать врачом.

Хирургия доводит основной императив профессии медика до самой крайней грани, где человеческое уже соприкасается с божественным. Если вы сильно трахнете кого-нибудь дубинкой по башке, он рухнет и испустит дух навсегда. Но ведь однажды он всё равно испустил бы дух. Такое убийство лишь несколько опережает то, что чуть позже Бог обстряпал бы сам. Бог, надо полагать, считался с убийством, но не рассчитывал на хирургию. Он и думать не думал, что кто-то дерзнет сунуть руку в нутро механизма, который он сотворил, тщательно завернул в кожу, запечатал и сокрыл от глаз человеческих.