— Ты трус!
— Ну... все улики указывают на это.
— Стойте!
— У меня дети!
— У Вас нет никаких детей!
— Как это нет?
— Если бы у Вас были дети, Вы бы не были трусом!
Важно, однако, осознать, что и тот, от кого не осталось даже имени, и тот, кто прославился в веках, пали, испытав одинаковую боль, когда их головы были отрублены врагом. Взвесьте это как следует. Если смерть неминуема, задачей руководителя должно быть умереть, совершая деяние великой доблести, способное поразить как товарищей, так и врагов. Тогда о его гибели будет сожалеть высший руководитель, и после него останется громкое имя для будущих поколений. Сколь отличается это от участи труса, который в сражении последний, а в бегстве первый. Во время нападения на крепость он заслоняется товарищами, как щитом, от врага. Сраженный, он падает и принимает собачью смерть, и по его телу шагают товарищи. Это величайший позор для руководителя, и забывать о подобном никогда не стоит.
Убивает не только пуля, не только клинок или осколок — убивает дурное слово и скверное дело, убивает равнодушие и казенщина, убивает трусость и подлость.
Внутри каждого из нас живет трус. Тряпка. Паникер. До поры до времени он прячется. Но едва возникнут подходящие обстоятельства — наносит удар. Потом снова прячется. Так что даже не понимаешь, откуда все прилетело.
Вольтури сдались. Они ведь на самом деле трусы, хотя и прикидываются крутыми. Как и все тираны.
Трусость есть косность, мешающая нам утверждать нашу свободу и самостоятельность в отношениях с другими.