В соблазн ввергаем мы самих себя
Нередко, понадеявшись на силы
Свои, что так изменчивы порой.
В соблазн ввергаем мы самих себя
Нередко, понадеявшись на силы
Свои, что так изменчивы порой.
Политика — забавная игра. Ты хочешь творить добро, но не в состоянии чего-либо сделать до тех пор, пока не окажешься у власти. Сохранять полномочия долго без голосов нельзя, а заполучить их можно, только потакая публике. Но в борьбе за эти голоса порой приходится приносить в жертву то самое добро, которое ты решил творить.
Для художника, если только он не отличается исключительной добросовестностью, склонность к мотовству опасна, ибо тогда он не в силах противиться соблазну и борется за любые поделки, лишь бы за них хорошо платили.
Я могу устоять против всего, кроме соблазна.
Другой вариант:
Я могу устоять перед чем угодно, кроме соблазна.
Я прельщаю, как смерть, без возврата
И как смерть я доступна для всех.
Я — погибель. Я — тёмная бездна...
Все клянут, — но приходят ко мне.
Глаза мои бояться не умеют.
На всякий ужас я давно согласна:
Я — высшая вершина всех соблазнов!..
Только теперь он увидел, кого защищал. Волнение от случившегося, которое он чувствовал, несмотря на все свое самообладание, – а уже одного этого достаточно для возникновения напряжения, превращающего ситуацию в событие, а ее преодоление в глубочайшее удовлетворение, – смешалось с сознанием, что благодаря неожиданному приключению он оказался наедине с прекрасной незнакомкой в тропической ночи, и превратилось в таинственный соблазн и фантастическое опьянение, которые дали ему внутреннюю уверенность, необходимую для продолжения этого приключения и доведения его до той силы выразительности, которую Оле Хансен как-то окрестил «бешеной кровью».
– Зачем меня отозвали из Парижа?
– Это Вы спросите у агента Колсона.
– Да… У меня доступ шестого уровня. Я знаю, что… агент Колсон был убит перед битвой за Нью-Йорк.
– Добро пожаловать на седьмой уровень. Простите, этот угол был очень тёмный, и я не удержался. Наверно, лампочка перегорела.