полиция

— Нельзя повернуть время вспять.

— Со всем к вам уважением, я не могу забыть об этом, как вы.

— Ломан, у меня бывало также и были законные убийства, но убийства — все равно убийства.

— Это другое, вы белый коп. В среднем, сколько белых вы сажаете?

— Не знаю, не считал.

— Людей моего цвета, мы ловим в восемь раз чаще, чем людей вашего.

— Насколько я помню, мы ловим преступников, а не карандаши.

— Сэр, если вы достанете из коробки карандаш любого цвета — это ожидаемо. Если я достану черный, то я крыса, я продался. Это мой район. Им кажется, что я решил играть против своих.

— Ломан, теперь мы для тебя свои. Что касается тебя — касается всех нас. А если черный парень косо на тебя глянет, когда ты его арестовываешь — какая разница?

— Это я переживу. Я не могу видеть ребят, которые кидаются в рассыпную в страхе, что полицейский их застрелит. Их так приучили. Нет, кто-то должен им доказать, что хороший коп не исключение из правил.

Я хотела быть хорошим копом. Но прямого пути к этому нет. Я твердила себе, что цель оправдывает средства и вот я у цели. Но не могу себя оправдать...

У меня есть дочь, ясно? А значит, и у тебя тоже. Потому что полицейский значок говорит о том, что мы семья. И мы любим нашу дочь, она прекрасна, умна и талантлива. И мы ей нужны. И так будет всегда, пока смерть не разлучит нас.

— Чем ты опять недоволен? Этот тип убил полицейского, а ты хочешь, чтобы я осыпал его подарками?

— Не факт, что убил он, но как бы там ни было, ты мог бы выполнять свою работу не перегибая палку.

— Роже, ты начинаешь мне надоедать. Ты мне не начальник! Такие типы — это черви, а их следует давить. Если бы на месте того полицейского был твой отец или брат, ты бы говорил по-другому.

— Ты так думаешь?

— Не сомневаюсь. Ты не профессионал.

— Я расскажу тебе историю, Люсьен. Я ее никогда не рассказываю. Представь себе, у меня был брат, которого я очень любил. В 44-м люди из гестапо схватили его на улице Лористон. Не знаю, хорошо ли ты понимаешь, о чем я говорю. Они так «одарили» его «подарками» в твоем стиле, что он умер.

— Не надо смешивать.

— Я пришел в полицию не за этим. Когда я получал жетон, я понимал, что меня могут убить, но я также понимал, что если я полицейский, то это не значит, что мне все позволено! Тот, кто прибегает к таким методам, опускается еще ниже тех, кого он считает червями.