осень

Я слышал о том, что ты приезжала домой. Ещё теплой осенью, в конце октября, перед самым началом холодных ночей. В то время меня не было в городе, хотя какая разница? Мы разминулись с тобой намного раньше, чем закончилось лето.

От друзей и знакомых я узнал, что ты счастлива и любима. У тебя настоящая жизнь, о которой ты мечтала, и которую невозможно было создать со мной.

Я рад, что ты обрела спокойствие и равновесие; что рядом с тобой человек, которого ты выбрала рассудком. Так и должно быть. Он счастливый обладатель твоих мыслей, а я – снов и воспоминаний.

Люди могут ощущать присутствие дорогого им человека даже на расстоянии.

Я же словно лист, что решительно срывается с ветки и стремительно летит вниз, пока не упадёт на жесткую землю, поранившись всем сердцем. Да что с него взять? Обычное искалеченное сердце. Обернись, и ты увидишь вокруг сотни схожих погубленных сердец. Лежат себе молчаливо под ногами жёлто-багровыми застывшими бескрылыми самолетами. И разница между нами всего одна: в силе и высоте полета, а всё другое, как и неизбежное приземление, одинаково.

Ждать спасения бесполезно. Так не должно было случиться, но природному пилоту-ветру виднее, в каком направлении – взаимности или отвержения – веять.

Тёмный лес хранит память и про счастливые светлые истории…

Листья – как потайная сокровищница. И среди этих ярких изумрудов, опалов и рубинов – ты. Моё тревожное незабываемое чудо…

Горячее дыхание леса и твоё родное тепло. Ты так близко, что я теряю, словно слабое дерево, последние силы и сознание, и вальсирую покорным листом к земле, в своем одиноком танце.

Чувствуешь моё приближение? Обними меня, любимая. Непринужденно и ласково. Обними перед тем, как меня навсегда поглотят земные роковые владения…

осень опять надевается с рукавов,

электризует волосы — ворот узок.

мальчик мой, я надеюсь, что ты здоров

и бережёшься слишком больших нагрузок.

мир кладёт тебе в книги душистых слов,

а в динамики — новых музык.

Льются листья.

Листья бьются оземь.

Осень.

Где ты,

в облаках былая просинь?

Осень!

Мы напрасно

снова солнца просим.

Ах, как пели

птицы на покосе!

Я ушёл.

Ушёл за ними, осень.

Льются листья.

Листья бьются оземь.

Успокойся!

Я растаял, осень!

Поздняя осень.

Погружен в раздумья, встречаю

полдень при свете лампы...

И вообще, больше всего на свете я люблю тихие вечера поздней осенью, когда на улице льет вовсю дождь.

Есть время природы особого света,

неяркого солнца, нежнейшего зноя.

Оно называется

бабье лето

и в прелести спорит с самою весною.

Шуршащими аллеями, по золотым струнам солнечных лучей, искрясь и потрескивая электрическими цепями, уплывали в загадочные просторы вселенной бойкие трамвайчики моих мыслей. Осенний парк был полон воздуха, прозрачного до звона, как городские витрины, и, с каждым шагом все глубже наполняясь прохладной свежестью последних минут угасающего дня, я острее ощущал свободу от созерцания человеческих лиц, ярких детских курток и блекло-розовых языков оторопевших такс – пустынно, светло, журчаще.

Я бродил по губчатым лентам асфальтированных дорожек, зябко курил, терял зонты. Алыми бабочками летела под ноги кленовая мишура, насвистывая вальсы, а деревья, гордые и величественные, все шептались, шептались, небрежно потряхивая нередеющими шевелюрами. Солнце медленно таяло; вспыхивали глянцем жёлтые липы. С каждой секундой, с каждым ударом сердца необратимо утекало сквозь пальцы бесценное, неумолимое время. И, щурясь на солнце, я с чудовищным хрустом все чаще и чаще ломал подошвами туфель хрупкие разноцветные крылья.

Мой живой, блестящий, как крепкое яблочко, сентябрь сеял яркие хлопья, словно увядшие лепестки оборванных чувств.

…А где-то рядом, за спиной, в навязчивом гуле непреодолимой пустоты, ни для кого невидимый, трепетал, неловко подрагивая на тонкой ниточке, розовый, как жевательная резинка, воздушный шарик надежды, такой же нелепый и всесильный, как детские мечты…

Осень вернулась вновь,

Но дитя не сидит на коленях моих...

Одинокий, гляжу на луну.

Разбивается солнца скорлупка,

вытекает рассвета желток,

закурила меня словно трубку

моя жизнь и пустила в поток.

Дым клубился над светом осенним,

заплывал наш рассвет синяком.

Я молчу, будто пьяный Есенин

вдруг забрёл в свой покинутый дом.

Чужие друг другу теперь совсем.

Немного жаль, ведь мы были почти родными,

А осень шепчет «Бывает у всех...»

И не всесильны мы с тобой, нет...