общество

Бойкие, громогласные, просто наглые с легкостью занимали все лучшие места – и никакая мировая справедливость не работала там, где в ход вступали крепкие локти и такое же крепкое, непрошибаемое самолюбие. Пока Огарев всерьез, натужно, мучительно размышлял, имеет ли он право высказаться и достоин ли быть услышанным, вперед уже проталкивался кто то, не способный сомневаться в принципе и потому счастливый, господи, совершенно счастливый. Уверенный в себе. В том, что умный. Лучший. Единственный на свете.

Критик должен быть готов и способен в любой момент и по первому требованию занять место критикуемого им и выполнять его дело продуктивно и компетентно; в противном случае критика превращается в наглую самодовлеющую силу и становится тормозом на пути культурного прогресса.

Счастье есть побочный продукт функции. Те, кто ищет счастья как самостоятельной ценности, похожи на тех, кто ищет победу, не выиграв войны. В этом главный дефект всех утопий. Общество, как и составляющие его индивиды, не более чем артефакт, созданный с определенной целью. А если цель исчезает, то с ней исчезает и всякая ценность существования...

Помимо биологических и психологических характеристик человеческого организма, которые позволяют запрограммированному сценарию определять судьбу человека, само общество устроено так, чтобы лишить его остатков независимости. Это достигается путем заключения социального трансакционного контракта: «Ты принимаешь мою персону (то есть то, как я хочу выглядеть в чужих глазах), а я принимаю твою». Всякое нарушение этого контракта, если только оно делается не в специальной группе, давшей особое разрешение, рассматривается как грубость.