Жизненный уклад здесь запрограммирован на тихое загнивание в обществе себе подобных.
Отвыкший бояться боится втройне, когда страх возвращается.
Жизненный уклад здесь запрограммирован на тихое загнивание в обществе себе подобных.
Никто не знает, куда уходят байкерши. Они просто исчезают. Старый байкер – это интересно и впечатляюще. Старая байкерша – это противно и сильно стесняет окружающих. Как священник на дискотеке.
Да и золото — не байкерский металл. От золота байкеру — беда. У золота блеск особый, мутный. Так блестит, закрываясь, глаз собаки, когда она, дергаясь, подыхает на обочине, сбитая грузовиком.
Если здраво рассуждать, – размышлял Кей, не замечая, что автоматически трогает, считая, родинки на спине и плечах Кайры, – женщина при езде на байке совершает половой акт. Раздвигает ноги, елозит задом, держит байк за рога, как партнёра за руки, раскачивается вперед назад и в стороны, вскрикивает на кочках, беспокойно вертится… Ее возбуждает жар, исходящий от труб. Остановившись, она слезает с партне… черт, с байка, закуривает и отдыхает».
«Пять, шесть… К тому же байк согласен, чтобы им управляли. Далеко не все мужики на это способны».
«Семь, восемь… Почему байкеры такие агрессивные? Потому что посадка на байке – это властная поза всадницы».
«Девять, десять… Интересно, сколько мужиков изнасилованы байкершами? Изнасилованный крутой телкой самец скорее умрет, чем признается.
Пока вы ищите одного, общество уже создаёт другого, вам никогда не искоренить проблему, потому что она в вас.
Постмодернистский отказ от познающей, профетической и дидактической функции искусства «оправдывал» бездарность и позволял заменить традиционное созданиепроизведений искусства бесконечной «деятельностью», ориентированной на сам процесс этой деятельности.
Все мои сослуживцы либо уже ущербные, либо вот-вот ими станут: эдакие эмбрионы ущербности, которые тормозят, как модем девяносто девятого года выпуска. Очнитесь! Даже если вы благополучно появились на свет и окончили среднюю школу, общество еще может сделать аборт и выбросить вас на помойку.
Тогда чрезмерное несчастье сделало нас людьми. А теперь бесстыдная погоня за собственностью снова превратила нас в разбойников. Чтобы это замаскировать, нам опять нужен лак хороших манер.
Журналист побуждает гласным словом к некой реакции и определенному поведению общества и власть интересна тем, что заинтересовывает общество. Отсутствие интереса — развал государства.
Если труд человеческого существа не приводит к благу общества, жизнь этого человека тщетна.