Луна проснулась. Город шумный
Гремит вдали и льет огни,
Здесь всё так тихо, там безумно,
Там всё звенит, — а мы одни...
Луна проснулась. Город шумный
Гремит вдали и льет огни,
Здесь всё так тихо, там безумно,
Там всё звенит, — а мы одни...
Ночь, полумрак,
Фонарь освещает мой взор,
Снова сижу, пишу о своём.
Кто я такой? И сам не знаю.
В поисках ответа — жил я во страхе.
Мистика, эзотерика, через это прошёл.
Просил я Бога даровать мне что-то,
Получил, что просил, только мысли мои
Не давали покоя, чувства сомнений.
Дьявол зовёт меня с самого детства,
Сладострастием земным
Привлечь меня он хочет.
Но я не поддамся…
А, где ж этот ясный огонь, почему не горит?
Сто лет подпираю я небо ночное плечом...
Порой наступает ночь, и тебя как будто начинает убивать что то изнутри, чувства все вперемешку. И не можешь понять, кто ты есть, что ты есть, зачем вообще устраиваешь этот спектакль под названием «Я счастливо живу»...
— Неужели у тебя нет для меня даже капельки дружеских чувств? — не глядя в его сторону, спросила Люсьена.
— Дружеские чувства? Ну, конечно. Такие же, как я питаю к ночи.
Иногда подсознание вытесняет плохие воспоминания, которые ты внезапно находишь в закоулках памяти, обычно ночью.
Но как раз их и стоило бы помнить как очень важный опыт, пусть и не совсем приятный.
Ненавижу всё, что отнимает время, поэтому я люблю ночь. День — это монстр, день — это встречи. А ночное время — тихое море. Ему нет конца. Я люблю увидеть восход солнца, перед тем как лечь спать.
Из близкого леса и впрямь доносился волчий вой. Издалека он казался красивым, как песнь самого лунного света, но Зимобор представлял себе, какой жутью он наполняет, если встречаешь ночь посреди леса и знаешь, что здесь есть еще кое-кто более опасный и голодный, чем ты сам.